Дэвид Вебер - В руках врага

«Ну что ж, – сказал себе адмирал, потирая глубокий шрам на левой щеке, – может, оно и к лучшему. Поскольку я никогда не встречался с ней и даже не знаю, жива ли она, Бюро госбезопасности не станет угрожать расстрелять ее, чтобы добавить мне служебного рвения. Да и вообще вряд ли они будут меня сейчас запугивать.»

Снова скривившись, он остановился у дверей и обвел взглядом помещение, служившее сердцевиной его обреченной крепости.

Столь роскошного кабинета у него не было никогда в жизни, но обстановка помещения соответствовала ценности подлинного нервного центра системы Барнетта. Погребенный в недрах базы «ДюКвесин», крупнейшего оборонного сооружения на планете Энки, этот кабинет находился лишь в нескольких шагах от командного пункта. Поскольку военная инфраструктура Барнетта уступала лишь самой системе Хевена, административные и командные помещения были обставлены с элегантной роскошью, к которой привыкла военная элита прежнего режима. Разумеется, интерьер уже начал обнаруживать признаки небрежения и износа, но пока никто не лишил кабинет «декадентских излишеств». Тейсману кабинет нравился, но великолепное убранство не могло замаскировать того факта, что он, похоже, в очередной раз оказался в безнадежном положении, в одном из тех тупиков, в которые снова и снова загоняли Народный Флот и Народную Республику. Вдобавок ему трудно было избавиться от подозрения в том, что именно в силу безнадежности ситуации его сюда и направили.

Сцепив руки за спиной и раскачиваясь на каблуках, адмирал предавался невеселым раздумьям относительно своего, скорее всего не столь уж долгого будущего, привычно ругая себя за неумение правильно играть в политические игры и неспособность заставить себя поцеловать нужную задницу там, где дела касались Бюро госбезопасности или Комитета по открытой информации. В конце концов, он давно чувствовал, что его позиция приведет к чему-то подобному. И причина заключалась вовсе не в его преданности старому режиму, который, откровенно говоря, никакой преданности не заслужил. И не в его нелояльности Народной Республике, ибо Хевен при всех своих недостатках был его родиной, звездной державой, мундир которой он носил и которой принес присягу.

Увы, как прекрасно понимал Тейсман, основная проблема заключалась в стойком неприятии им приводившей к неоправданным потерям глупости, некомпетентности и бессмысленному насилию, осуществляемому во имя «дисциплины» придурками, просто не способными понять, куда может завести их идиотская политика. Как и многие другие офицеры, он видел в уничтожении Законодателей дорожку к флаг-офицерскому званию, которого при старом режиме ему не приходилось и ждать, однако как военный он сформировался под руководством Альфредо Ю и считал, что получить максимальную отдачу от персонала можно ведя его за собой, не подстегивая сзади.

Но Бюро государственной безопасности с его топорными методами отвергало эту традицию. В действительности БГБ не желало появления в военной среде настоящих лидеров, справедливо опасаясь, что офицеры, способные увлечь за собой людей в горнило битвы, могут считаться потенциальной угрозой новому режиму. И это, мрачно сказал себе Тейсман, является истинной причиной его пребывания в этом кабинете. Немногие флотоводцы Республики добились таких успехов на поле боя, как он, но именно его успехи в сочетании с популярностью среди личного состава и нежеланием орать на каждом углу о безоговорочной поддержке Комитета общественного спасения делали адмирала в глазах Бюро подозрительным и даже опасным.

Он снова потер свой шрам, вспомнив ту кровавую мясорубку, в которой получил его, – налет монти на систему Сибринг. Возможно, в конечном счете это не имело значения, однако стойкость, проявленная им на Сибринге, отстрочила потерю Звезды Тревора самое меньшее на три-четыре месяца. Правда, это стоило ему потери почти всего оперативного соединения, ибо он вынужден был бросить против дредноутов линкоры и линейные крейсера. Тейсман знал, что сражался хорошо, даже блестяще, но блеска было недостаточно, чтобы противостоять явно превосходящим силам противника. Правда, по числу кораблей он имел двойное преимущество, однако общий тоннаж его эскадры составлял менее двух третей неприятельского, а линкоры и крейсера не имели шансов одолеть дредноуты даже при соотношении два к одному. И даже будь они равны в качестве технического оснащения…