Дэвид Вебер - В руках врага

Звук собственного голоса удивил ее: он прозвучал слегка хрипло, словно она разучилась управляться с голосовыми связками, и вместе с тем настолько естественно и обыденно, что ей показалось, будто он принадлежит не ей. Выбросив из головы мелочную дурь, Хонор прокашлялась, но это не слишком помогло.

– Прошу передать вашему командиру мою искреннюю благодарность за заботу о наших людях… Прежде всего о раненых, – сказала она.

Люшне хотел было ответить, однако не нашел подходящих слов и, отступив в сторону, указал Хонор на люк.

Она двинулась в указанном направлении. Шаг ее утратил обычную упругость, но не физическое состояние было тому виной. Точнее сказать, она чувствовала колоссальное гнетущее бремя и понимала, что оно останется с ней и после полного восстановления работоспособности.

Алистер МакКеон шагал рядом с ней, и она чувствовала, что он страдает еще сильнее. Утешить его было нечем: в настоящий момент он чувствовал себя отцом, потерявшим любимое дитя – и не важно, что он ни в чем не виноват.

Позади нее держался Лафолле, чье отсутствующее выражение лица могло сбить с толку кого угодно, но не воспринимавшую его эмоции Хонор. Волна такой же горечи исходила от Джеймса Кэндлесса и Роберта Уитмена: грейсонские телохранители сознавали свою неспособность защитить ее и считали себя покрытыми несмываемым позором.

Хонор хотела бы приказать им прекратить переживать, упросить – раз уж они не могли защитить ее ни от чего другого – спасти ее от их отчаяния, однако не имела права отдать такой приказ, даже если бы он мог быть исполнен. Чувства, которые терзали ее душу, проистекали из их безграничной, самоотверженной преданности, и она не могла позволить себе усугубить муку этих людей, сказав им, что, страдая, они причиняют страдания и ей.

В сложившейся ситуации она сделала для них все, что могла, назвав их грейсонскими морскими пехотинцами. Когда Хонор сообщила Люшне, что Лафолле является полковником, а Кэндлесс и Уитмен – лейтенантами морской пехоты, МакКеон удивился, но благоразумно промолчал. Он решил, что она пошла на эту уловку, чтобы не разлучаться с телохранителями, когда офицеров отделили от старшин и рядовых, но был прав только отчасти.

Грейсонское слово «гвардеец» имело множество значений: так именовали силы внутренней безопасности, полицейский персонал, вооруженные силы ленов и личную охрану землевладельцев. Корпус гвардии лена Харрингтон, бойцы которого тоже именовались гвардейцами, по существу, состоял из двух формирований, одно из которых входило в состав другого. Отряд телохранителей насчитывал всего пятьдесят человек, ибо именно таким числом гвардейцев конституция Грейсона ограничивала персональную охрану землевладельца. Гвардия лена как целое включала в себя и эту личную охрану, и все службы безопасности и охраны порядка. При всем существенном различии функций этих служб, отвечавших за безопасность землевладельца или за поддержание общественного порядка на территории лена, гвардейцами назывались бойцы обоих подразделений. В случае необходимости отряд личной охраны доукомплектовывался гвардейцами лена, но больше пятидесяти телохранителей Хонор иметь не могла, ибо Протектор Бенджамин Великий в течение четырнадцати лет вел одну из жесточайших гражданских войн в истории человечества не для того, чтобы его сыну или внуку пришлось начинать все сначала. Обученные личные дружины землевладельцев составляли ядро вооруженных сил всех участников гражданской войны, а когда ей был положен конец, конституция установила потолок численности этих персональных легионов. Более того, Протектор предпринял еще одну меру предосторожности, присвоив каждому гвардейцу-телохранителю офицерское звание общепланетных вооруженных сил.

В теории, коль скоро все гвардейцы-телохранители являлись армейскими офицерами, Протектор мог призвать всю личную гвардию враждебно настроенного землевладельца на службу, оставив его без персональной охраны. А поскольку каждый землевладелец подбирал в личную охрану лучших из лучших, силы обороны планеты вдобавок располагали превосходным кадровым резервом.

Правда, задумка Бенджамина удалась не полностью. При одном из его не столь властных преемников Верховный суд планеты вынес решение, согласно которому – в силу того, что гвардейцы-телохранители получают свои офицерские патенты благодаря службе в гвардии, а в гвардию поступают, принося клятву верности землевладельцу, – преимущественное право на их службу принадлежит не планете и Протектору, а лену и землевладельцу. Из чего следовало, что призвать такого гвардейца на военную службу Протектор мог лишь с согласия землевладельца – что во время распри, естественно, не представлялось возможным.