Дэвид Вебер - В руках врага

– Понятно, сэр, – ответила Меткалф и принялась за расчеты.

– Ну что ж, он принял решение, – тихо сказала Элен Захари, увидев, как корабль монти повернулся вокруг своей оси и задействовал системы РЭБ.

Поскольку неприятель и «Катана» неуклонно сближались, более мощные ракеты подвесок Захари в теории могли поразить цель с расстояния более восьми с половиной миллионов километров, но с учетом ловушек и генераторов помех дистанция эффективного огня уменьшалась до семи миллионов. Однако и этого было вполне достаточно.

– Что ты имеешь в виду, говоря «принял решение»? – осведомился Каттнер. – Он ведь только задействовал РЭБ, а курса не изменил.

– Не изменил, – согласилась Захари, – и не собирается. Придерживаясь первоначального курса, он неизбежно будет находиться под огнем около двадцати пяти минут: тринадцать с половиной минут его будем обстреливать мы и одиннадцать – «Нуада». Любое изменение курса лишь изменит это соотношение: уходя от одного из наших кораблей, он лишь подставит себя другому. Однако заметь, он повернулся вокруг своей оси.

– Ну и что? – спросил Каттнер, и Захари едва удержалась от вздоха.

– Да то, что отвернув борт от нас, он повернул его к гражданину капитану Тернеру. Это не столько поможет вести огонь ему, сколько помешает нам. Кроме того, теперь он повернулся к нам «брюхом» клина. Иными словами, он стремится обезопасить себя в первую очередь не от огня «Нуады», а от нашего. Это заставляет предположить, что неприятельский капитан догадался о том, что мы буксируем подвески. – Захари покачала головой и добавила: – Как я уже говорила, гражданин комиссар, мы имеем дело с весьма проницательным противником.

В командной рубке «Адриана» томительно тянулись секунды. На сей раз никто не готовил блистательный маневр, который решил бы исход боя в последнее мгновение. Все элементы боевого уравнения были известны заранее: большинству офицеров уже приходилось видеть подвески в деле. Они прекрасно понимали, что их ждет, вопрос заключался лишь в том, сколькими ракетами располагает Бандит-Десять. Конечно, не помешало бы узнать, насколько они хороши, а также когда хевениты пустят их в ход, однако решающим фактором оставалось количество. Системы РЭП [8], маскировки и активной противоракетной обороны «Адриана» имели ограниченные возможности, а на поддержку других кораблей эскадры в сложившейся ситуации рассчитывать не приходилось. Увы, число ракет, единовременную атаку которых «Адриан» мог отразить в одиночку, было куда меньше, чем хотелось бы Алистеру МакКеону или Хонор Харрингтон.

– Вхождение в зону досягаемости ракет через пятнадцать секунд, – четко доложила Меткалф.

– Действуем в соответствии с боевым планом, – решительно отозвался МакКеон.

– Вражеская ракета! – воскликнул гражданин лейтенант Олворт. – Поправка: залп. Шестнадцать единиц.

– Уже? На что они рассчитывают, стреляя с такой дистанции? – спросил комиссар, подрастеряв от удивления свой самоуверенный командный тон.

– Они стреляют не по «Катане», гражданин комиссар, – с невеселой улыбкой пояснила Захари. – На этих ракетах нет лазерных головок.

Каттнер вытаращил глаза.

– Это ядерные боеголовки старого образца, сэр, и пустили его в ход, чтобы вывести из строя подвески, – сказала Элен и, отвернувшись от комиссара, уставилась на свой дисплей. Ракеты монти летели по направлению к ней и, если она не ошиблась относительно их цели и типа боеголовок, должны были взорваться позади «Катаны»: достаточно далеко, чтобы не попасть под огонь ее защитных систем, но достаточно близко, чтобы выжечь электронику на буксируемых подвесках. Однако вражеским ракетам потребуется время, и Захари вовсе не собиралась позволить неприятелю спровоцировать ее на преждевременный огонь.

– Гражданин лейтенант Олворт, – отрывисто произнесла она.

– Да, гражданка капитан.

– Залп со всех подвесок через… сто сорок секунд. Отсчет пошел!

Хонор проследила за тем, как первые ракеты «Адриана» умчались по направлению к противнику. Спустя пятнадцать секунд последовал второй залп, за ним третий, потом четвертый, но хевениты не отвечали. В полете находилось уже сто шестьдесят ракет, ответных выстрелов так и не последовало, и она почувствовала, что у некоторых офицеров в рубке начала зарождаться надежда. Только вот сама Хонор – равно как и МакКеон – их оптимизма не разделяла. Они переглянулись: мысли Алистера были понятны ей и без Нимица.