Дэвид Вебер - В руках врага

Возмущенно поджав губы, Веницелос бросил взгляд на МакКеона, словно прося о поддержке, однако капитан лишь хмуро взглянул в сторону Хонор с видом человека, потерпевшего поражение. Чуть помешкав, начальник штаба понурился и кивнул.

– Есть, мэм, – угрюмо пробормотал он и, уже вызвав лифт, тем же тоном обратился к Лафолле: – Пошли, Эндрю.

Однако телохранитель покачал головой.

– Нет, сэр, – спокойно сказал он.

Веницелос обернулся к нему, но серые глаза майора уже встретились с карими очами Харрингтон.

– Прежде чем вы что-то скажете, миледи, – произнес он с легкой улыбкой, – я позволю себе напомнить вам о единственном приказе, отдать мне который вы не вправе.

– Прошу прощения? – ледяным тоном проговорила Хонор, однако Лафолле не спасовал.

– Миледи, я являюсь вашим личным телохранителем и по закону Грейсона не имею права покинуть вас даже по вашему приказу, коль скоро у меня есть основания полагать, что ваша жизнь в опасности. Такой приказ не имеет для меня силы, и я обязан отказаться от его выполнения.

– Я не привыкла к неподчинению, майор! – сурово заявила Хонор.

Лафолле вытянулся по стойке «смирно».

– Мне очень жаль, миледи, что вы считаете меня способным нарушить субординацию, – сказал он. – Коль скоро, вам угодно интерпретировать мое поведение в таком свете, вы вправе по возвращении на Грейсон отказаться от моих дальнейших услуг. Однако на данный момент я остаюсь связанным клятвой, принесенной не только вам лично, но и Конклаву землевладельцев. Клятва предписывает мне оставаться с вами, и я ее не нарушу.

– Прошу не забывать, майор: вы находитесь не на Грейсоне, а на корабле Королевского Флота. А что, если я прикажу МакКеону как капитану этого корабля удалить вас из рубки всеми имеющимися в его распоряжении средствами?

– К глубочайшему моему сожалению, миледи, я буду вынужден всеми средствами, имеющимися в моем распоряжении, сопротивляться выполнению подобного требования.

Последние фразы, произнесенные и землевладельцем, и телохранителем, прозвучали гораздо спокойнее, словно они уже знали, чем закончится спор, но считали себя обязанными довести его до конца. А наблюдавшему за майором Алистеру стало понятно, что тем движут не только гордость и чувство долга, но и глубочайшая, хотя и не окрашенная романтическими или эротическими переживаниями личная преданность женщине, которой он служил.

– Но вы обязаны подчиняться требованиям капитана корабля, на борту которого находитесь, – уже мягче указала Хонор.

– До тех пор, миледи, пока это не вступает в противоречие с моими обязанностями телохранителя, – с улыбкой парировал Лафолле.

– Майор, – сказала Хонор, смерив его долгим взглядом, – по возвращении на Грейсон соблаговолите напомнить мне о необходимости продолжить эту дискуссию.

– Не премину, миледи, – пообещал Эндрю.

Хонор, одарив его одной из своих кривоватых улыбок, повернулась к Веницелосу:

– Что же до вас, коммандер, то прошу на выход!

Андреас, к собственному удивлению, хихикнул и скрылся в лифте. Когда дверь за ним закрылась, Хонор обернулась к МакКеону с улыбкой, совмещавшей в себе извинения с неколебимой решимостью.

– Переход конвоя через шесть минут, – прозвучал в тишине голос Джеральдины Меткалф.

– Они войдут в зону через четырнадцать минут, гражданка капитан, – доложил лейтенант Олворт, и Захари кивнула.

– А знаете, капитан, – заметил гражданин коммандер Люшне, – эта птичка ведет себя чудно.

– Чудно? Ты о чем, Фред?

– Точно не знаю, – медленно произнес старший помощник. Он почесал верхнюю губу боковой стороной указательного пальца, задумчиво сдвинул брови и пояснил: – Никак в толк не возьму, зачем он проделал этот маневр в одной плоскости? Я на его месте, едва обнаружив, что меня кто-то подстерегает, улепетывал бы из системы кратчайшим путем.

– И что, по-вашему, это значит? – требовательно спросил Каттнер.

– Точно не знаю, – повторил Люшне, подавив вспышку раздражения: мало того что комиссар встрял в разговор специалистов, но еще и говорит чуть ли не обвиняющим тоном. Впрочем, в глубине души офицер понимал, что его досада вызвана не столько этими мелочами, сколько отсутствием у него самого вразумительного ответа.

– Полагаю, сэр, – вмешалась Захари, – гражданин старший помощник хотел сказать, что неприятель предпринял далеко не самый эффективный из возможных маневров уклонения. Конечно, не исключено, что это просто ошибка вражеского капитана: такое на флотах бывает. Но в обязанности гражданина коммандера Люшне входит рассмотрение всех вариантов, в том числе и того, что произведенные действия направлены на достижение некой неизвестной нам цели.