Боб Шоу - Беглые планеты

– Встречалось мне оружие и пострашнее! – фыркнул Толлер. Он сжал пальцы Вантары, отпустил ее руку и ободряюще обнял за плечи Стинамирта. – А ты что скажешь, Бэйтен? Научим этих нахальных пигмеев хорошим манерам, а?

«Прикосновение одного жезла вызывает боль и паралич, – добавил Гретэк. – Но у вадаваков в каждой руке по энерватору – одновременное прикосновение двух жезлов вызывает резкую боль, после чего наступает смерть».

– Вот это уже серьезнее, – мрачно пробормотал Толлер, рассматривая расплывчатое белое пятно на темно-зеленой равнине. Пока враги никаких действий не предпринимали. – И как быстро наступает смерть?

«Через пять секунд. Может, через десять. Зависит от размеров и физической силы индивида».

– Ну, за десять секунд можно горы свернуть, – ответил Толлер. Во рту у него пересохло – он заметил, что вадаваки двинулись в их сторону. – Эх, если бы…

– Твой меч находится у директора Заннанана, его невозможно было изъять. Но один из наших людей снял с него голоматрицу, и нам удалось воссоздать точную его копию. – Гретэк кивнул одному из дуссарриан. Тот шагнул вперед, волоча за собой мешок из серой ткани. – Мы надеялись, что вадаваки не найдут нас – в таком случае мы бы уничтожили это оружие, не показывая его вам, – но теперь у нас нет выхода».

Дуссаррианин открыл мешок, и Толлер почувствовал дикую радость, когда увидел, что в нем лежат семь одинаковых мечей периода позднего Колкоррона. Он упал на колени и протянул руку к одному из столь знакомых клинков.

«Будь осторожен! – предупредил Гретэк. – Не дотрагивайся до лезвий голыми руками – мы сделали им микромолекулярные кромки, которые не тупятся, и в твою плоть они войдут с такой же легкостью, как в сугроб снега».

– Мечи! – Круглое личико Джерин исказилось от возмущения. – И что нам теперь прикажете делать с этой кучей металлолома? Вы что, не могли скопировать наши пистолеты?

Гретэк снова покачал головой:

«У нас не было времени… их внутреннее устройство не совсем понятно нам… Все, что мы успели сделать за те краткие минуты, которые у нас оставались, – это произвести пять уменьшенных копий меча специально для женщин вашей расы, которые значительно слабее и меньше мужчин».

– Очень предусмотрительно! – Голос Джерин был пропитан сарказмом. – К вашему сведению, наши женщины спокойно могли бы…

– Враг приближается! – заорал что было сил Толлер. – Мы так и будем спорить или все-таки пойдем и примем бой?

Он указал туда, где светящиеся белые точки, представляющие вадаваков, распределялись по всей ширине поля. Враг надвигался, и светящиеся черточки обретали руки, ноги и лица, на которых читалось стремление убивать. Из-за горизонта появился краешек солнца, полоска ослепляющего огня. Поле боя, на котором ныне решались судьбы трех миров, озарилось роковым и мелодраматичным сиянием.

Толлер вытащил из мешка меч своей мечты и пару раз взмахнул им, чтобы убедиться, что инопланетные штучки не нарушили балансировку клинка. Почувствовав в руке знакомую тяжесть, Толлер немного успокоился – в нем снова ожил дух славного деда, – однако полностью избавиться от чувства страха ему не удалось. Семеро человек, из которых только один был обучен искусству обращения с мечом, должны были сражаться против по меньшей мере пятидесяти хорошо вооруженных инопланетян. Очутись в такой ситуации достославный прародитель Толлера, он бы непременно одержал победу – но, снова и снова прокручивая в голове приблизительный план близящегося сражения, Толлер понимал, что кто-то из его товарищей не выйдет из боя живым. Кто-то, если не все – а в таком исходе Толлер не видел победы. Это было ужасно, унизительно, отвратительно, мерзко…

Пока в его уме всплывали все новые и новые прилагательные, ему пришлось признать и другой не менее очевидный факт. Если в течение следующих двух-трех минут машине дуссарриан не будет обеспечена соответствующая защита, если она не исполнит своего назначения, то все люди на Верхнем Мире, все женщины и дети будут аннигилированы в невообразимой вспышке энергии. Именно этим – и ничем другим – он должен руководствоваться в битве, которая ждет его впереди.

Толлер провел быстрый смотр своего небольшого войска – неужели и его лицо так бледно? Стинамирт и женщины разобрали мечи, молча признав его главенство, и теперь смотрели на него, ожидая дальнейших приказаний. Вполне вероятно, что их вера пришла из тех времен, когда Толлер на каждом углу хвастался своей сноровкой во владении клинком, – но сейчас ответственность, которую ему пришлось принять, несколько пугала. Его соратники понимали, что смотрят в лицо смерти, они откровенно боялись и в эту горестную минуту лелеяли единственную надежду, которая у них еще оставалась. В их глазах Толлер был воплощением мощи, но самого его мучили вина и сожаление. Про себя он четко осознавал, что не достоин их восхищения.