Кэтрин Куртц - Высший Дерини

Келсон, казалось, онемел от изумления.

Дункан снова обратился к Варину.

– Ну, Варин?

– Но… кого он будет исцелять?

Дункан снова улыбнулся.

– Вот мой план, Варин. Ты отказываешься выслушать нас, если Морган не докажет способность исцелять. А ты, Аларик, не можешь доказать это Варину, так как исцелять здесь некого. Я предлагаю нанести одному из нас легкую рану, чтобы Аларик смог показать свою способность и Варин был удовлетворен. Так как идея моя, то для проведения этого опыта предлагаю себя.

– Что? – воскликнул Келсон.

– Этого мы даже обсуждать не будем, – отрезал Морган.

– Дункан, ты не должен… – прозвучали слова Кардиеля.

Варин и его люди только переглядывались между собой.

Дункан спросил:

– А почему бы и нет? Ведь ни у кого из вас нет других предложений, так что о выборе говорить не приходится. Сейчас мы в тупике, и нужно что-то сделать, чтобы выйти из него. В серьезной ране необходимости нет. Простой царапины будет вполне достаточно. Что скажешь, Варин? Это удовлетворит тебя?

– Я… – Варин не смог сказать ни слова.

– Ну, а кто нанесет тебе эту царапину? – спросил, наконец, Морган. В его серых глазах читалось неодобрение.

– Ты или Келсон, какая разница? – ответил Дункан, стараясь говорить легко и спокойно.

Кардиель недовольно покачал головой.

– Я не могу этого позволить. Ты священник, Дункан. Священник не должен…

– Я отлученный священник, – напомнил Дункан, – и вы понимаете, Ваше Преосвященство, что надо это сделать.

После некоторого колебания он вытащил кинжал и протянул его в сторону своих друзей рукояткой вперед.

– Ну, давайте. Один из вас сделает мне царапину, да поскорее, а то я начинаю нервничать.

– Нет! – внезапно сказал Варин.

Он приблизился к ним на несколько шагов и остановился.

– У тебя есть возражения? – спросил Келсон, медленно опускаясь на место.

Варин стиснул руками локти и порывисто заходил по комнате, качая головой и резкими жестами подчеркивая слова.

– Все это ложь, ложь! Я не верю вам! Ведь я не могу узнать, нанесли ли вы подлинную рану или, может, создали только иллюзию раны и, значит, иллюзию исцеления. Это не доказательство. Сатана мастер на ложь и обман!

Дункан посмотрел на своих друзей, а затем повернулся и протянул кинжал Варину.

– Тогда ты сам пусти мне кровь, – сказал он ровным тоном. – Ты сам нанеси мне рану, исцеление которой докажет тебе, что мы говорим правду.

– Я? – Варин удивился, и даже голос у него сорвался. – Но я никогда…

– Ты никогда не пускал кровь, Варин? – рявкнул Морган. – Не верю. Но если это и правда, так даже лучше, если ты нанесешь удар сам. Ты хочешь доказательств – ты их получишь. Но ты сам должен принять участие в этом.

Варин долго смотрел на них, как бы борясь со своей совестью, а затем отступил назад и с ненавистью посмотрел на кинжал.

– Хорошо, согласен. Но не этим кинжалом. Я возьму свой собственный кинжал, не запятнанный колдовством Дерини.

– Как хочешь, – согласился Дункан.

Он вложил свой кинжал в ножны и стал расстегивать пояс.

Варин медленно подошел к груде брошенного ими оружия и опустился на колени возле нее. Несколько секунд он смотрел, выбирая что-нибудь подходящее, затем протянул руку и взял из кучи узкий кинжал с крестообразной ручкой, отделанной слоновой костью. Лезвие засверкало на свету, когда Варин вытащил кинжал из ножен и благоговейно поцеловал его. Потом он молча поднялся с колен.

– Должен предупредить тебя, что ты имеешь право нанести рану, которую можешь исцелить сам, – сказал Дункан.

Он уже раздевался, готовясь к тяжелому испытанию, на которое обрек себя сам.

– Если ты решишь нанести смертельный удар, то я настаиваю, чтобы смерть была медленной. Я не хочу испустить дух раньше, чем Аларик успеет привести в действие свои силы и исцелить меня.

Варин тревожно смотрел на священника, нервно сжимая потной рукой рукоять кинжала.

– Я не нанесу раны, которую не смог бы исцелить сам.

– Благодарю.

Дункан через голову стянул тунику и бросил ее в кресло, где недавно сидел Келсон.

Дункан торжественно стоял перед Варином, хотя лицо его слегка побледнело.

Варин поднял кинжал до уровня пояса и медленно, с явной неохотой пошел вперед. Но в его глазах светилась радость: перед ним стоял враг, добровольно согласившись подставить себя под удар.

В его голове молнией промелькнула мысль, что он может перед смертью убить хотя бы одного Дерини, но он тут же отбросил эту мысль, как ни соблазнительна она была: он должен убедиться, что эти проклятые Дерини лгут, что они не могут обладать Божественным даром исцеления.