Мелисса Янг - Трепет сердца

— Не зли меня, золотко, — предостерег Рейт и так взглянул, что она похолодела.

И Энн решила, что с нее довольно.

— Тебя никто не заставляет принимать мое предложение. Никто не принуждает на мне жениться! — взорвалась она. — Почему бы нам не оставить навсегда это дело?

— Почему бы тебе не подумать иногда, прежде чем раскрывать свой прелестный ротик? — в ярости оборвал ее Рейт. Странно, сейчас он негодовал даже больше, чем перед этим. — Ты что, забыла? Ты забыла, что Патрик уже все знает?

— Тогда… Тогда можно притвориться, что мы поссорились. Влюбленные ведь часто ссорятся, — с прямодушным легкомыслием предложила Энн.

Это предложение он воспринял не так болезненно, как прежнее — не жениться вовсе.

— Влюбленные неизменно ссорятся, по крайней мере, пока они любят друг друга, — последовал сухой ответ. — Нет, любовь моя, мы теперь повязаны. Передумывать поздно.

— Во всяком случае, в одном Уолт был прав, — с наигранной бравадой выпалила Энн. — Тебе действительно чертовски хочется получить это имение. Человек должен дьявольски желать чего-то, чтобы ради этого взвалить на себя подобный груз. — Победно поведя плечами, она отвернулась, стараясь подавить тяжелые думы о своем будущем.

— Да, — услышала она угрюмый голос, — я дьявольски желаю, только не того, что у тебя на уме. Я уже говорил с викарием, — продолжал он, переводя разговор на деловую основу. — Он согласился, что скромная брачная церемония в будний день подойдет наилучшим образом.

— Уже говорил? — удивленно спросила она. — Но ведь мы ничего не решили.

— Не забывай, что ты сама сделала мне предложение.

Энн стиснула зубы, удерживая протестующее восклицание. Какое это имеет значение — сама или не сама? Этот несносный человек всегда умеет перехитрить ее, повернуть все по-своему. Ну, ничего — когда-нибудь она отыграется. Жаль только, что это будет не так скоро.

— Вы с викарием уже и день выбрали или мне дозволено будет высказать и свое мнение? — ядовито спросила она.

— Да, через неделю, в среду, — ответил Рейт, не замечая ее сарказма.

— Так скоро? Но… — Она замолчала, охватываемая мрачными предчувствиями.

— А какой смысл откладывать? У нас есть только два месяца. У меня намечено несколько деловых поездок. По правде говоря, мне надо быть в Роттердаме на следующий день после свадьбы, а это значит, что, к сожалению, у нас не будет настоящего медового месяца. — Заметив выражение лица Энни, он громко рассмеялся. — Да, я знал, что тебя это устраивает больше всего. То, что мы поженимся так спешно, — продолжал он, — будет означать, что нам необязательно приглашать много людей. Ни у тебя, ни у меня фактически нет родных, и, я думаю, будет просто необходимо несколько позже устроить в этом доме прием. Как я уже говорил, ты можешь предоставить все заботы мне. Кроме одной вещи. Твоего платья.

— Моего платья? — подозрительно посмотрела на него Энн, уже понимая, что за этим последует очередной выпад против ее туалетов. — Я не собираюсь выкидывать деньги на свадебную мишуру и тряпки.

— Ну, еще бы! Что же ты наденешь, в таком случае? Надеюсь, не вот этот наряд?

— Глупости! — обиженно сверкнула она глазами.

— Послушай, детка, я уже устал с тобой спорить. Пойми, твоя семья имела, да и сейчас сохранила в людской памяти, определенный вес и положение в нашем городе, и твой дед придавал этому большое значение. Я понимаю, что ты — современная молодая женщина, для которой получение богатства и всего с этим связанного идет вразрез с твоими жизненными принципами. Но все-таки иногда, чтобы не оскорблять чувств других людей, нам приходится идти на компромиссы.

— Ты хочешь сказать, что я должна надеть традиционный подвенечный наряд, чтобы ты за меня не краснел? — возмутилась Энн его наставлениями.

Ух, на этот раз она по-настоящему вывела его из себя! Лицо жениха пошло пятнами, рот в бешенстве сжался. Он отскочил от камина и, совершенно потеряв самообладание, возбужденно подбежал к ней.

— Да мне наплевать, в чем ты пойдешь к алтарю — хоть в мешковине! — закричал он голосом, от которого взбунтовавшаяся невеста вздрогнула. — Что, наконец, происходит, Энни? Ты боишься, что кое-кто не поймет истинных причин твоего поступка? Что некое конкретное лицо не догадается, какую жертву ты приносишь? Но предупреждаю тебя: если ты откроешь Дэвиду Келли настоящую цель своего замужества, то поставишь под удар и себя и меня.

Дэвиду? О чем это он? Зачем ей открывать этому человеку что-либо подобное? Она прекрасно знает, какая у него будет реакция, с каким презрением он встретит это ее желание защитить и сохранить дом.