Франческа Шеппард - Первый шаг

Келли вдруг стало невыносимо тоскливо. Она побросала в сумку кое-что из вещей, влезла в модные ярко-зеленые кеды и вышла на улицу. С наслаждением вдохнула теплый вечерний воздух, поймала такси и назвала свой адрес.

Оказавшись наконец перед небольшим, увитым плющом домиком, Келли ощутила удивительную легкость. Как будто вернулась после долгого отсутствия, подумала она. После непривычной роскоши чужой квартиры даже почтовый ящик показался милым и домашним.

Келли машинально сунула в него руку, и ее пальцы нащупали плотный конверт. Странно, кому это вздумалось мне писать? — удивилась она, разглядывая белую плотную бумагу. На рекламную рассылку не похоже — логотипа компании нигде не видно.

Повертев в руках конверт, Келли достала ключ и открыла дверь. Не зажигая света в прихожей и не снимая обуви, она прошла в кухню. Машинально отметив благополучно забытый на табуретке пакет с вещами, достала нож для разрезания бумаги и аккуратно вскрыла конверт. Оттуда выпал лист нежно-розового цвета, на котором витиеватым курсивом было напечатано «Приглашение». Далее шел текст, написанный от руки. Едва пробежав его глазами, Келли угадала почерк. И с замиранием сердца принялась читать:

Дорогая Келли! В эту субботу состоится моя помолвка с Норой. Я буду очень рад, если ты придешь. Именно тебе я обязан удачей в отношениях с Норой, ты помогла подобрать ключик к ее сердцу, поэтому жду тебя с нетерпением. Ты для меня самый желанный гость.

Джим.

Далее стояло время начала торжества и адрес. В самом низу листка было приписано: «Приглашаю также и твоего друга Грега».

— Очень великодушно с твоей стороны, — прошептала Келли. Крупная капля скатилась с ее щеки и упала на бумагу.

Значит, Джим и в самом деле нашел настоящую любовь. Что ж, остается пожелать ему счастья. Странные же бывают иногда совпадения: в один день услышать сразу о двух помолвках… Или Грег говорил о свадьбе? Ну да это не имеет значения.

Келли скомкала розовый лист и швырнула в мусорное ведро. Туда же последовал конверт.

То, что действительно имеет для нее значение, она поняла слишком поздно. Шесть лет она искренне считала Джима лучшим другом и не заметила, как дружба переросла в любовь.

Джим вышел в сад. На просторной лужайке уже стояли столики, покрытые белоснежными скатертями. Каждый был защищен от жаркого солнца ярко-красным зонтом. Плетеные кресла, казалось, застыли в ожидании гостей. На деревьях висели разноцветные фонарики, обещающие, что праздник затянется до поздней ночи.

Джим сначала запротестовал, узнав о намерении Дарка устроить торжество на широкую ногу. Он бы предпочел отметить помолвку с Норой наедине. Но тут вмешалась девушка, обожающая великосветские приемы, и Джим безропотно повиновался.

И вот теперь, после долгих приготовлений, он вышел в сад отдохнуть от суеты, в которой участвовал наравне с Дарком, Летицией и многочисленной прислугой. Нору он еще не видел — наверное, примеряет платье. Сам Джим был одет в пепельно-серый костюм и бордовый галстук с причудливым рисунком, подаренный Леонардом Сандерсом любимому внуку специально к празднику. Дедушка, к великому сожалению Джима, отказался прийти.

— Вот еще, глазеть на разряженных ворон, — объяснил он, отчаянно жестикулируя. — Я за свою жизнь достаточно насмотрелся на них. Лучше уж, Джимми, приводи Нору после и мы закатим такой пир… а заодно я покажу ей мои картины. Ты ведь говорил, что она учится на факультете искусств?

Да, но ни черта не смыслит ни в одном из них, мысленно ответил Джим, а вслух произнес:

— Конечно, мы заедем, Леонард. — Старший Сандерс настаивал, чтобы все, включая родственников, называли его по имени, и у Джима это с детства вошло в привычку. — Уверен, Нора оценит твои картины по достоинству.

Зачем разочаровывать дедушку тем, что его будущую невестку интересует лишь собственная персона да модные тряпки?

Джим сам убедился в этом достаточно быстро. Их прогулки по Лондону очень скоро превратились в походы по магазинам и модным бутикам. Последние интересовали Нору гораздо больше, чем все достопримечательности города вместе взятые.

Все чаще в памяти Джима всплывал давний разговор с Келли, такой давний, словно из какой-то другой жизни. Как человек, Нора может оказаться совсем не интересной, сказала тогда она.

И наступали минуты, когда Джим со всей ясностью понимал, что Келли права. Тогда на память ему приходили собственные слова. Да, он утверждал, что сумеет разделить любой интерес Норы. Но неужели всю жизнь его жена только и будет делать, что восхищаться собственной красотой, не замечая окружающих ее людей?