Ирен Беллоу - Любить не обязательно

— Вчера союзные войска высадились в Евпатории. Муромский возвращается в крепость и требует, чтобы мы собрались в дорогу в течение часа.

Жюли автоматически потянулась к чемодану. Затем оглянулась, встретила смятенный взгляд Адама и поняла, что это не все.

— Что такое?

— Здесь есть один венгр. Он и Илона собираются бежать. Ночью их будет ждать лодка. — Шагнув к Жюли и сжав ее ладони в своих, Адам лихорадочно продолжал: — Я не хочу, чтобы ты возвращалась в город — там чересчур опасно.

— Муромский обещал нам охранную грамоту.

Адам цинично изогнул брови.

— И ты ему веришь?

Жюли покачала головой.

— Ты хочешь, чтобы я уехала с Илоной и этим пленником?

— Да. В суматохе им легко удастся ускользнуть.

В глазах Адама промелькнуло нечто такое, что заставило Жюли похолодеть от ужаса.

— А ты? Ты вернешься в Севастополь! — Эти слова прозвучали не вопросом, а утверждением.

— Я не могу иначе. — Адам до боли стиснул тонкие пальцы. — Жюли, я знаю, что в бегстве тоже есть риск. Но так безопаснее, чем со мной…

Он заглянул в любимые глаза — и прочел в них решительный отказ.

— Адам, мы вместе отправились в это путешествие, и до конца его еще далеко.

— Не ты ли говорила, что мы уже попрощались?

Жюли улыбнулась, но глаза остались печальными.

— Прощаться можно по-разному.

Он открыл было рот, чтобы рассказать все, что поведал ему Андраш. Но, заговорив, он сыграет на ее чувстве долга, а жалость ему не нужна. Это, и еще оскорбленная гордость сковали ему уста.

— Почему, Жюли? Почему ты не хочешь уехать?

Слова любви теснились в ее душе, но она не дала им воли.

— Мне тоже необходимо знать, что ты в безопасности.

Адам коротко кивнул в ответ. Может быть, у них еще есть шанс.

Сумерки сгущались. Крохотный пароходик вошел в гавань. Над причалом нависла гнетущая тишина. На палубе, где столпились солдаты и слуги Муромского, царило гробовое молчание. Безмолвие нарушала только приглушенная перекличка матросов, да плеск воды о сваи.

Холодея от смутного предчувствия, Адам окинул взглядом водную гладь, а затем и пирс. Воспоминания нахлынули с ужасающей отчетливостью… Напряженное ожидание тянулось целую вечность, прежде чем тишина разлетелась на тысячу осколков, и в мире воцарился хаос. Адам почувствовал на губах привкус пыли и пота, услышал крики и стоны раненых на поле битвы — той самой, проигранной повстанцами битвы.

Жюли отбросило к Адаму. Над толпою слуг раздался оглушительный женский визг. В следующее мгновение все потонуло в криках и воплях. Но очень скоро голоса перекрыл новый взрыв.

Адам судорожно привлек к себе Жюли, пытаясь защитить ее своим телом. Над одним из военных кораблей, стоявших на якоре на другой стороне залива, взметнулись языки пламени. Еще минута — и заполыхали все семь боевых кораблей. Когда последний крейсер превратился в сгусток огня, первый уже лег на бок, медленно погружаясь в морскую пучину.

— Что происходит? — Голос Жюли звучал глухо. — Союзники пошли в наступление?

— Нет, — догадался Адам. — Русские решили затопить свои корабли, чтобы блокировать вход в гавань. А это значит, что мы в ловушке.

Он нервно огляделся вокруг. Генерал стоял у бортика, золотистые глаза хищно поблескивали, точно у кошки, углядевшей добычу. Взгляды противников встретились, и губы Муромского изогнулись в ухмылке. Адам понял, что тот не забыл о подслушанном разговоре.

Почувствовав, как сердце Адама учащенно забилось и как напряглись его мускулы, Жюли приподняла голову, но молодой человек снова привлек ее к своей груди.

— Все в порядке. — Он вызывающе взглянул на Муромского, давая понять, что вызов принят.

Жюли видела: Адам лжет, но притворилась, что верит ему. Притворилась, чтобы еще мгновение наслаждаться теплом его тела и слушать биение его сердца.

Пронзительный скрежет металла пробудил ее от раздумий. Матросы спустили сходни, и пассажиры вереницей потянулись на берег.

Повинуясь отрывистому приказу Муромского, солдаты поспешили на свое посты, едва маленький отряд достиг особняка. Поручив Жюли заботам Яноша, Адам проследовал за комендантом крепости в библиотеку.

— Вы проиграли, месье де Карт, или как вас там!

Хотя страх за Жюли по-прежнему терзал его, Адам позволил себе расслабиться. Настал долгожданный миг — время свести счеты. Странное спокойствие снизошло на него, остужая кровь, замедляя пульс. Даже ненависть, что огнем полыхала в крови на протяжении последних недель, превратилась в тлеющие угли.