Воображение рисовало Шарлотте одну за другой цветистые и достоверные картины всяких ужасов. В глубине души она желала быть одной из девушек в гареме султана Патрика Треваррена. Эта ее любимая бесконечная игра воображения заставляла трепетать ее члены и покрывала ее щечки лихорадочным румянцем. Однако начало реальной жизни в качестве белой рабыни оказалось несколько грубее фантазий юной школьницы. Конечно, ей не суждено принадлежать человеку, о котором она грезила все эти годы. Скорее всего, она станет собственностью слюнявого негодяя, который будет ценить ее не больше, чем одну из своих собак или лошадей.
Шарлотта вспомнила зеленые берега Пугетского пролива и городок Гавань Куад, где находился дом ее отца, хозяина и управляющего крупнейшей лесопильной компании в штате Вашингтон. Брайхам Куад был человеком весьма строгих нравов, никогда не позволявшим себе совершать ни малейшей глупости, но Шарлотта ни на секунду не сомневалась в его любви. И она сама, и ее сестра Милли были абсолютно уверены, что случись с ними что-то плохое, отец не пожалеет своей жизни, но выручит их из беды. Благодаря этой уверенности они росли в атмосфере доверия и безопасности.
Их мачеха, Лидия, научила девочек быть сильными, не бояться при случае рисковать или демонстрировать свою сообразительность. Как правило, это не подводило Шарлотту. Вплоть до сегодняшнего утра — если только это можно было считать начавшимся сегодняшним утром, когда она проснулась с блестящей идеей переодеться в местные наряды, накинуть паранджи и отправиться исследовать местный базар.
Шарлотта представила себе Милли в подвенечном платье, ее прекрасную, одухотворенную фигурку, глаза, в которых светятся любовь и задор. Она представила одного за другим пятерых сводных братьев и погрустила о каждом из них. Имена их она всегда носила в своем сердце: Девон, Сет, Гидеон, Якоб и Мэтью.
Похоже, ей не суждено никогда больше увидеть никого из членов своей семьи. Но еще хуже сознавать, что любимые ею люди будут страдать, узнав о ее исчезновении и ужасной судьбе, а родители Беттины просто потеряют смысл жизни. Единственная дочь была светом их очей, и вот из-за необдуманной выходки Шарлотты они утратят свое дитя.
Шарлотта решила, что ей необходимо немедленно сменить предмет своих размышлений, иначе она окажется во власти отчаяния.
Тут заскрипели дверные петли и тьму пронзили лучи света. В каморку вошел маленький человечек. В сумраке Шарлотта смогла лишь различить, что он одет как араб. Ее охватили страх и бессильная ярость, когда он приблизился к ней, грубо поднял с пола, вынул изо рта кляп и прижал к ее губам пиалу с тухлой водой.
Шарлотта подавилась всеми уничижительными репликами и издевательскими вопросами, приготовленными ею для встречи со своими тюремщиками, и жадно выпила всю воду до дна. Жара стояла убийственная, и она просто исходила потом.
Удовлетворив жажду, она хрипло произнесла:
— Кто ты?
Человечек что-то пробормотал по-арабски, и, пока она безуспешно пыталась уловить в его невнятной речи знакомые слова, ей вдруг стало ясно, что он не проявляет к ней ни презрения, ни даже враждебности: он просто равнодушен.
— Что это за место? — спросила она больше для того, чтобы отсрочить водворение на прежнее место кляпа, чем для того, чтобы вытянуть из этого существа какую-то информацию. — Почему меня здесь держат?
Он опять разразился какой-то тирадой, не поддающейся переводу, — видимо, всего лишь хотел, чтобы она лежала тихо. В доказательство он вставил на место кляп, запихнув его даже глубже, чем раньше, так что вонючая тряпка чуть не разорвала ей углы рта. Затем он сильно толкнул Шарлотту, и она больно ударилась об пол.
И тут в первый раз легкое, почти неощутимое покачивание, замеченное ею сквозь туман страха и отчаяния, дало понять, что она находится в трюме корабля. Таким образом, ей стало ясно, где ее содержат, но это лишь усложняло путь к возможному бегству.
Когда наконец охранник покинул временную «каюту» Шарлотты, та была даже рада, что во рту у нее кляп. Соприкосновение с покрытым нечистотами полом привело ей на память не совсем вежливые слова, которым она научилась в лагерях у лесорубов, работавших на ее отца. Хотя араб и не понимал по-английски, пожалуй, к лучшему, что эти слова она не произнесла.
Шарлотта старалась глубоко дышать через нос, медленно выдыхая сквозь тряпку. Что бы ни случилось, она должна оставаться хладнокровной, прилагая все усилия, чтобы не потерять терпения и не выдать своего страха.
Читать дальше