Γде-то недалеко тоскливо завыла собака.
Парень вздрогнул и снова выругался. Пошаливают что-то нервишки, надо больше спать и хорошо кушать. Витамины подключить в рацион, а то скоро невесть что мерещиться начнет. Во! Опять показалось, что слева, в полуразрушенном окне третьего этажа, кто-то внимательно посмотрел. Как и вчера. Бомж там, что ли, поселился, а теперь проснулся от кошачьего вопля? Вроде даже фонарь мелькнул?
Он отвернулся и ещё больше ускорил шаг.
Χолодный ветер неожиданно стих. Голые ветки старого тополя дружно перестали шуметь и как-то испуганно замерли. Мертвенно бледная луна и та предательски забежала за тучку. Снова завыли собаки по соседству, давешняя кошка, словно назло, опять заорала в спину. Мерзко, визгливо, противно. Истошный вопль взвился где-то в районе второго этажа давно опустевшего дома, приобрел совсем неприятный оттенок и вдруг резко оборвался. Будто захлебнулся на самой высокой ноте. Надеюсь, тот бомж ее сожрал…
Молодой программист поспешно обогнул старый покосившийся забор, почти с облегчением увидел знакомую арку и за ней – родной двор. Чуть не бегом бросился навстречу. Ну, и ночка! Никогда не нравились эти грешные дома, даже подростком не больно-то решался забираться, хотя был далеко не из пугливых. Но такое, как сегодня… бр-р-р!
Непроглядная чернота знакомой с детства, уютно низкой арки дома номер пять по улице Боровой вдруг показалась ему странно пугающей. Пo спине пробежал липкий холодок страха, рубаха под курткой сразу взмокла, а сердце громко заколотилось, будто предупреждая о чем-то. И словно в ответ, из кромешного мрака донеся громкий дребезжащий звук, будто кто-то невидимый неловко задел пустую консервную банку.
Парень нерешительно остановился и вперил туда подслеповатый взгляд. Что ещё за шутки? Напугать, что ли, его решили?
Жутковатая темень впереди странно шевельнулась, а звук повторился. Немного ближе, чем в первый раз.
– Кто здесь? – его голос непроизвольно дрогнул и вдруг охрип.
Тишина.
Он нервно облизнул пересохшие губы. Дорога к дому была одна, раньше любили строить такие вот дворы-колодцы с единственным узким проходом внутрь. Но что-то сегодня ему совсем не хотелось туда заходить. Очень-очень не хотелось. Парень оглянулся. Что ж теперь? Стоять, как дурак, снаружи? До самого утра? Да его потом все соседи засмеют! Вовек не отмоешься! Даже бабки у подъезда станут потешаться, не то, что друзья-приятели! Сраму-то будет!
Он все-таки заставил себя сделать неуверенный шаг. Потом ещё один, хотя сердце просто зашлось в бешеном галопе, а в висках предательски застучало. Восемь шагов… пять… три…
Арка неожиданно отозвалась почти живым урчанием и едва слышным шипением, в котором послышались отчетливые радостные нотки. Тьма снова как-то нехорошо шевельнулась, в ней промелькнуло чье-то странно белесое тело с непропорционально длинными руками. Раздался уже знакомый скрежет, и накаченный адреналином мозг услужливо предоставил красочную картинку: вот точно так же царапают по каменной кладке, высекая искры и мелкую крошку, стальные когти всяких там геймерских монстров, на которых так падко воображение молодежи.
Затем во тьме что-то тускло блеснуло, а на уровне глаз загорелись два кроваво красных уголька. И тут нервы все-таки не выдержали: парень издал странный горловой звук, шарахнулся прочь, выставляя перед собой правую руку и инстинктивно закрывая лицо. Но поздно: тьма уже ожила и сама бросилась навстречу. Его сильно ударило в грудь, опрокинуло навзничь. Ρазбитые очки улетели куда-то в сторону. Предплечье мгновенно пронзила острая боль, на лицо брызнула горячим, в беззащитное горло жадно впились чьи-то сильные пальцы, а затем и зубы…
Предрассветную тишину нарушил жуткий крик, тут же оборвавшийся затихающим бульканьем, негромко хрустнула шея, и молодой человек обмяк, выронив из левой руки кожаную барсетку. Он даже не понял, что случилось. Не почувствовал, как чьи-то лапы жадно рвут его тело, не услышал довольного урчания над ухом. Он просто не успел ничего сделать, а потом стало слишком поздно: коварная тьма накрыла его с головой.
Юноша с невыразимым укором уставился на темные провалы выбитых окон, в которых жадно сверкнули ещё несколько пар багровых угольков, и умер.
Высокая девушка в вечернем платье с досадой толкнула балконную дверь, отсекая неприятно громкие звуки шумной вечеринки, и с тоской оперлась на изящные перила уютного балкончика.
Читать дальше