Анна Бобылева - Ханна

Молодой, симпатичный мужчина с атлетичным телом повернулся и одарил откровенной улыбкой. Она смутилась, поёжившись, будто от холода. Вмиг его глаза изменили цвет, а зрачки стали вытянутыми. Намеренно цокая каблуками, он подошёл вплотную, шумно втянул носом воздух, и схватил за плечи, впивая в них когти. Девушка охнула, теряя дар речи, ноги тряслись.

— Я так долго ждал этого момента, рыжая, — прошептал он, прижимаясь, и она ощутила степень его возбуждённости. — Думала, так легко от меня избавишься? Я выживал тысячи лет, — наклонился, ухватил за лицо, и длинный раздвоенный язык проскользнул ей в рот. Существо издавало треск, а она создала невидимую волну — ничего не изменилось. — На сей раз ты на моей территории! — рассмеялся Лазарь и заключил в стальные объятия.

Она совершала попытки вырваться, но безуспешно. Человеческая внешность не вязалась с силой, которой был наделён мужчина. Он пожирал её желтыми глазами, пока рука скользила, достигая лона. Она рычала, кусала его за шею, но он будто и не чувствовал боли. Пальцы достигли желанного места, и погрузились. Ханна презирала слабое тело за то, что оно поддаётся на ласки. А он и не думал останавливаться, погружая их глубже. Она морщилась, капли пота стекали по лицу. Озарило ужасное осознание — близости с тварью не избежать, без силы она всего лишь человек. Он развернул девушку спиной и содрал одежду, разрывая когтями в клочья. Треск усилился, уши болели. Грубо придавив лицом об стол, Ящер в неё вошёл. Ханна взвизгнула, сопротивлялась какое-то время, а затем смирилась. Лазарь ритмично обладал ею, треща и тяжело дыша. Дверь в зал отворилась, но он не прервал слияния. Усатый смущенно объявил:

— Корабли зависли над побережьем Италии, сэр!

— Вылетаем! Я скоро закончу! — отчеканил и впился когтями в нежную грудь, шепча ей на ухо: «Нравиться, рыжая?».

Одинокая слезинка скатилась, оставаясь на металлическом столе. Цена за спасение любимого оказалась слишком велика! «Лучше бы он меня сразу убил».

Потрёпанную и униженную её бросили в камеру. Двое существ охраняли выход, одно клетки. На потолке над головой загорелся фонарь, ослепивший и парализовавший одновременно. Лишившись зрения, она окунулась в мысли, проворачивая позорную сцену вновь и вновь. Однажды в юности её спасли морячки, оказавшиеся в нужном месте, сына старикашки отбросила сила, но неминуемая участь постигла девушку так, или иначе. Она чувствовала себя грязной, испорченной — сгнивший фрукт на витрине среди сочных собратьев. Именно этого и добивался Лазарь. Смерть физическая казалась ничем, по сравнению со смертью души, и Ящер угодил точно в цель. Семя чудища всё ещё находилось в ней, жгло внутренности, разъедая плоть, словно кислота. Ханна совсем поникла, скованное тело заныло, причиняя боль. Терпеть было невыносимо, и она тихонечко захлюпала носом. В этот миг девушка услышала знакомый хохоток, и вновь напряглась, взяв себя в руки. Мысли о смерти отошли на второй план. Она не станет дожидаться исхода! Теперь у неё появилась цель — узнать, кто она такая! Она напряглась изо всех сил, ток пробежал по пальцам и исчез. В этом месте, видимо, тоже что-то блокировало возможности. Повторила попытку — ток проскользнул до кисти. Шаркающие звуки приблизились, а значит она привлекла внимание. В животе забурлило, тошнота подкоптила к горлу. Ханна не стала сдерживать позыв, и низвергла содержимое желудка на пол, заливая всё вокруг. Прутья камеры с лязгом отворились. Даже лишившись зрения, она ощущала существо, протянула пальцы, и коснулась кожи. Собрав волю в кулак, направила на него остатки сил, и тот свалился затрясшись. Вмиг она обрела зрение, одна из завес пала. Преодолев паралич, дотянулась наполовину чувствительной рукой, и сорвала у него с пояса чёрный круг. Камень холодил ладонь, моргнул, и паралич отступил. Существо всё ещё тряслось. Выбежав из камеры, она оглянулась, и заметила в соседней женщину без кистей. Та лежала на боку, лицо посинело. Всего мгновение девушка думала, как поступить. Ная находилась без сознания, и она попыталась её разбудить — не вышло. Тогда Ханна дотронулась ей до лица, и ударила током. Разряд привёл пленницу в чувства, и та несвязно залопотала, а она потащила её под руку, нацелившись на тех двоих у выхода. Хищные пасти клацнули, ноги совершили прыжок, но волна смыла с пути. На сей раз и она была наэлектризована, и существа не смогли подняться, признаков жизни не подавали.

Корабль трясло, мотало. Сражение началось. Она же целенаправленно двигалась в поисках того отсека, куда прилетела. «Сейчас нужно уносить ноги. А позже я оторву башку этому гаду!», — думала девушка, сжимая до хруста челюсти. Она перестала себя жалеть, всем сердцем ненавидя опасную тварь.