Алан Аюпов - Сад фонтанов

— Ваш билет, — не совсем приветливо попросил он.

— Какой ещё билет? — не понял я.

— Какой у Вас в кармане, — ответил проводник.

Рука инстинктивно потянулась к карману. На свет появился желтоватый прямоугольник.

— Он? — спросил я, протягивая картонку. — Откуда вы знаете, что у меня есть билет?

— Он, — утвердительно кивнул парень, пропуская мимо ушей мой вопрос, и, не глядя, сунул мой билет в свою кожаную папку проводника. — Проходите, пожалуйста. Ваше купе первое слева. Дверь открыта, — пригласил он, отступая в темноту тамбура.

«Любопытство не порок, а простое хобби!» — всплыли в памяти строки водевильной песенки. Что меня дёрнуло, не знаю. Только я взялся за поручень и поднялся в вагон. Студент-проводник шёл впереди, указывая дорогу. Возле распахнутой двери он остановился и, слегка поклонившись, жестом указал в полумрак салона: Постель готова. Можете ложиться отдыхать. Я Вас разбужу, когда приедем, — сообщил он.

— Благодарю, — ответил я, и шагнул в купе. — Только будь так любезен, объясни, куда это мы едем?

Ответа не последовало. Дверь за мной тут же с тихим шорохом затворилась. Я осмотрелся. Справа над диваном тускло горел ночник. Его света хватало, чтобы не расшибить себе лоб обо что-нибудь острое и большое. Здесь же у входа были два выключателя. Я щёлкнул одним. Ночник погас. Тогда щёлкнул другим, но верхний свет не зажёгся. Приоткрылась дверь и в образовавшуюся щель просунулась физиономия проводника. Видно, он слышал довольно-таки звонкий щелчок, потому что произнёс в мою спину:

— После двадцати трёх верхний свет мы отключаем, — и глянув искоса на меня, спросил: — Чай пить будете?

— А что, чай ночью можно, а свет нельзя?

— Инструкция, — категорическим тоном сообщил он. — Так как насчёт чая?

— Не надо, — устало махнув рукой, отказался я.

— Ванна слева, — обрадовавшись, просветил меня студент.

— Какая ванна? — не понял я.

— Обыкновенная. Метр восемьдесят по стандарту, — протараторил он.

— Ладно, — отмахнулся я. — Спасибо. Только может, ты всё-таки скажешь, куда это мы едем, и когда тронемся?

— А мы уже давно едем, — удивившись чему-то, ответил парень, опять пропустив первую часть вопроса, и скрылся за дверью.

Я подошёл к окну и выглянул. Там было темно, но по мельтешению размазанных теней можно было предположить с большой уверенностью, что мы не стоим на месте. Странно, однако стука колёс не было слышно и вообще никаких звуков сопровождающих движение не было. Я настолько устал от этих приключений, что решил сначала немного поспать, а затем на свежую голову попробовать разобраться с происходящим, или, если повезёт, выбраться из этой переделки.

Как ни странно, а ванна действительно была самая обыкновенная. И даже горячая вода была. Не знаю, бывает ли такое на самом деле или только во сне да вот в таких фантастических ситуациях, но мне эта идея понравилась. Я с превеликим удовольствием разоблачился и с наслаждением погрузил своё уставшее тело в горячую жидкость. Водные процедуры всегда расслабляют, поэтому, с огромной неохотой выбравшись из объятий соблазнительной стихии, кое-как добрался до постели и в полном блаженстве отдал должное морфею.

Шум вхолостую работающего усилителя давил на уши. Сорвав наушники с головы, швырнул на пол. И тут же проснулся. Первая мысль была: «Кажется, выбрался». Открыв глаза, зажмурился от яркого солнечного света. Рывком сел и разжмурился. Увы! Блажен, кто верует. Я сидел почти на вершине холма, а вокруг, насколько хватало глаз, была тундра. Да, да! Самая настоящая тундра! Это я мог сказать уверенно, так как некоторое время назад имел возможность видеть настоящую тундру. Внизу у подножья холма бежал ручеёк. Я снова лёг, и холм из зелёного стал голубым. Дело в том, что ягоды голубицы сверху из-под листочков видны не были, а снизу они становились видны, как на ладони. В детстве я любил проделывать такие штуки. То садился, то укладывался на землю и мир вокруг преображался. Он становился то зелёным, то голубым, как глубокая вода.

«Что делать?» — сверлило у меня в голове. Я поднялся и полез на вершину холма. Невдалеке виднелся террикон, А за ним проглядывали административные здания шахтоуправления. Значит, где-то там был посёлок или город. Что было делать? Я направился в ту сторону. Если кто-то думает, что по тундре легко ходить, то он очень сильно ошибается. Я проваливался почти по колени в мягкий, тёплый мох. По песку, по-моему, и то легче передвигаться. Часа через два, вымотавшись до потери пульса, добрался до ствола шахты. Тут уже начинались людские преобразования, и идти стало совсем легко. Немного передохнув, продолжил путь. Чтобы не обходить рельсы, где вагонетки подаются на-гора, попёр напрямую и чуть не поплатился за свою безалаберность. Из глубин земли неожиданно вылетел электровоз, груженный «породой». В последний момент мне всё-таки удалось увернуться от столкновения и спрыгнуть с рельс. Я кубарем скатился вниз с насыпи. Вдогонку неслись отборные ругательства машиниста. Наконец-то удалось услышать нормальную человеческую речь. Поднявшись, отряхнулся и, потирая ушибленные места, снова полез наверх. Да только не тут-то было. Вагонетки, достигшие нужной точки своего движения, автоматически начали переворачиваться, разгружаясь. Меня, как пушинку, смело снова вниз. Стараясь не попадать под разгрузку, поспешил убраться восвояси. Обойдя опасное место, выбрался наверх и оказался в административном дворе. Здесь было довольно многолюдно. Туда-сюда сновали мужики, бегали мальчишки, попадались и женщины, но довольно странные, со здоровенными брёвнами на плечах. Они аккуратно складывали эти брёвна в вагонетки, которые в свою очередь соединяли между собой, и получалось что-то вроде поезда.