Александр Ачеев - Чёрный Рыцарь

Какого черта. Серьёзно?

– Ким? – Эльза машет рукой перед моим лицом.

– Хм? – я говорю так же рассеянно, как и чувствую себя.

– Ты слышала хоть слово из того, что я сказала? – спрашивает она тоном, подразумевающим, что она знает, что я не слушала.

Это первый день Эльзы в школе. Я должна быть ее компаньоном, но у меня совершенно не получается.

– Прости. Я мало спала прошлой ночью.

Определенное лицо и голос не давали мне уснуть, и я могла бы подкрасться к его окну.

Когда он повёз нас с Киром домой, я села с Киром на заднее сиденье, игнорируя свирепый взгляд Ксандера, а потом он вышел и не вернулся.

По крайней мере, до тех пор, пока я не заснула, не пересмотрев « Искупление » где-то после часа ночи.

Не то чтобы я смотрела. Я говорила, я просто замечаю вещи.

Как и сейчас, его здесь еще нет, хотя урок вот-вот начнется.

Ксандер не самый умный среди всадников, но у него всегда хорошие оценки несмотря на то, что он пропускает занятия.

Должно быть, это один из тех дней, когда он спит.

Не то чтобы меня это волновало.

– Вот. – я протягиваю Эльзе свои блокноты. – Я выделила все разделы, которые ты пропустила. Если тебе понадобится что-нибудь еще, я поделюсь.

– Не знаю, что бы я делала без тебя. – Эльза с теплой улыбкой гладит меня по руке. – Ты самая лучшая.

– Нет, я.

Голос Эйдена останавливает мой маленький победный танец при словах Эльзы.

Он стоит перед ее партой и постукивает пальцем перед ней.

– Я говорил тебе, что отвезу тебя.

– А я говорила, что Ким довезет.

Эльза смотрит на него, встречая его суровый взгляд своим непреклонным.

Эйден Кинг правитель школы, и, хотя мы выросли вместе, он всегда вызывал у меня настоящий озноб, а не смешанный с хаотичными эмоциями, как с Ксандером.

В тот момент, когда он смотрит, у всех возникает желание слиться со стенами или вырыть могилу и похоронить себя в ней – включая меня.

Эльза, возможно, единственная, кто не склоняется перед его авторитетом, даже когда он был ее худшим кошмаром. Может, поэтому он смотрит на нее так, будто она его мир, и он обрушит ад на всех остальных, только чтобы увидеть ее улыбку.

Он из тех королей, которые начинают войны за свою королеву.

Каким бы страшным ни был Эйден, мне нравится, как он смотрит на Эльзу, как его брови смягчаются под суровым лицом, как он без слов говорит ей, что принадлежит ей так же, как и она ему.

Я наблюдаю за ними с тех пор, как они начали отношения, и влюбилась в них сильнее, чем фанатка, влюбившаяся в вымышленных героев любовных романов.

Кстати, фанатка это я. У меня больше книжных парней, чем я могу сосчитать. Не судите меня.

– Хм. – он убирает прядь волос ей за ухо. – Ты заплатишь за это позже, милая.

– Покажи мне свое худшее, Эйден.

Боже. Так несправедливо смотреть на это и знать, что со мной этого никогда не случится.

Могу я где-нибудь похоронить себя, пожалуйста?

Он хватает ее за руку.

– Позволь мне показать тебе прямо сейчас.

– Урок вот-вот начнется, – шипит она.

– Ключевое слово « вот-вот ». – он притягивает ее к себе.

Лицо Эльзы горит, когда она одними губами говорит мне «прости», в то время как Эйден тащит ее за собой в стиле пещерного человека.

Вздох.

О чем тут сожалеть, Эльза? Я болею за тебя.

Наверное, мне следует начать писать романтические фанфики и накормить этого голодного монстра внутри.

Я зарываюсь в свой блокнот, который Эйден заставил Эльзу оставить, и снова вздыхаю.

Вот тогда я его и замечаю, вернее, слышу. Его смех эхом разносится вокруг, как песня, которую невозможно выбросить из головы, сколько бы ты ее ни слышал. Ты всегда ловишь себя на том, что жаждешь этого, хочешь большего, как чертов наркоман.

Затем прекрасная песня портится другим звуком, скрипучим пронзительным смехом, разбивая мелодию песни на кровавые куски.

Вероника .

Одна из подружаек Сильвер держится за руку Ксандера, пока поправляет галстук на его форме. Его волосы растрепаны, а следы губной помады покрывают воротник рубашки, будто он после сеанса.

Он заправляет прядь фальшивых светлых волос Вероники за ухо, словно они просто поправляют наряды друг друга.

Или, скорее, приводят в порядок друг друга.

Моя хватка на краю блокнота становится смертельной, и я опускаю голову. Меня тошнит, и по другой причине, чем от яблока, которое я съела на завтрак.

Подобные сцены для меня не новы. Я наблюдаю за ними снова и снова на протяжении многих лет. Я видела, как он уютно и игриво ведет себя с половиной девочек в школе, и слышала о его приключениях больше раз, чем хотела бы.