Array Злата Романова - Нелюбимая жена

Сделала ли Лейла это специально? Наверняка. Она не скрывала, что против свадьбы, даже умоляла меня не жениться на ней. Решила, видимо, отомстить хоть такими мелкими ударами исподтишка.

У котенка прорезались коготки? Отлично. Я еще посмотрю, как она запоет, когда сегодня ночью вырежу ее из этого платья!

В день свадьбы я просыпаюсь с припухшими и покрасневшими от слез глазами. В отличие от позапрошлой ночи, которую я провела плача у окна и наблюдая за машиной Мурада, простоявшей у наших ворот до семи утра, все не так уж плохо. Я хотя бы поспала четыре часа на этот раз. Утром меня будит мама, которая, увидев мое лицо, тут же приносит капли для глаз и патчи.

Часом позже приезжают визажист и парикмахер. Я даже не могу ответить, какой макияж хочу, и маме приходится давать указания.

– Не хочу коричневую помаду, давайте розовую, – в последний момент, спохватываюсь, вспомнив оттенок губ Самиры в свадебном образе. – И гладкий пучок.

Я отказалась от ее дорогих украшений, и, хотя не смогла переубедить никого насчет платья, но во всем остальном решила сделать свой образ максимально различающимся от ее. Таблетка легкого успокоительного, которую я пью после завтрака, помогает мне лучше сдерживать эмоции, потому что держаться, особенно в тот момент, когда меня забирает из отчего дома семья жениха, очень сложно.

Далее следует ресторан, множество гостей, которым не терпится посмотреть на невесту поближе и сфотографироваться, а также представление родственникам и друзьям, которых я все равно не запоминаю. Заведует всем этим тетя Тимура, которая сегодня за хозяйку, так как матери у него нет. Насколько я знаю, она умерла вместе с дочерью в аварии несколько лет назад и Тимур с отцом остались одни друг у друга. Каждый живет своей жизнью, Тимур – в Москве, мой свекр – здесь. Строит политическую карьеру, как и дядя Анвар.

После обеда тетя моего мужа выводит меня в сад для фотосессии. Фотограф – мужчина, поэтому я немного стесняюсь, когда он просит меня быть посвободнее, принимать ту или иную позу. Когда же к нам присоединяется Тимур, мое лицо так горит, что я не могу поднять на него взгляд. Все-таки, эти новомодные тенденции, вроде открытой фотосессии молодоженов, когда каждый может увидеть нас из окна, меня дико напрягают. Если бы люди придерживались старых традиций, то его вообще не увидели бы сегодня, потому что жених на свадьбе присутствовать не должен.

– Встаньте у этой арки лицом друг к другу, – командует фотограф. – Тетя, невеста у нас стеснительная, вы пока не оставите нас?

– Сразу видно – воспитали, как нужно, – улыбается тетя Тимура, имени которой я до сих пор не знаю, потому что прослушала сегодня все разговоры, витая в своих мыслях. – Не стесняйся так, девочка, фотограф у нас опытный. Он, знаешь, сколько пар каждый день фотографирует?

Ободряюще пожав мне руку, она уходит, оставляя нас втроем. Мы с Тимуром встаем, как говорит фотограф. Я так и не осмеливаюсь посмотреть ему в глаза, остановившись взглядом в районе груди, обтянутой красивым пиджаком оливкового цвета. Руки нервно сжимают букет невесты, пока нас щелкают с разных ракурсов.

– Клянусь, брат, никогда еще не встречал такой стеснительной невесты! – говорит, с нотками нетерпения в голосе, фотограф Тимуру. – Ну, хоть на мужа своего посмотри разок! А то потом напишут мне плохие отзывы, что не сделал свою работу, как надо.

Я поднимаю голову, наконец, встречаясь лицом к лицу с человеком, который отныне стал моим мужем, и понимаю, что не зря боялась этого раньше. Хотя Тимур ведет себя исключительно вежливо, перебрасываясь словами с фотографом, когда он смотрит на меня, я явственно ощущаю исходящую от него неприязнь. Его глаза выдают презрение, как и кривящийся в ухмылке рот. Один только фотограф ничего не замечает и мучает нас еще полчаса, ведя за собой по всей территории и указывая, как вставать или садиться.

– Ну, вот и отмучались, – шутит он, закончив экзекуцию. – Напиши мне свой номер, брат, я скину тебе несколько фото уже сегодня.

– Не нужно, мы никуда не спешим, – отвергает его предложение Тимур. – Пришлешь все вместе, когда закончишь с обработкой.

– Тогда я пойду. Счастливой вам совместной жизни! – прощается тот, оставляя нас одних на причале.

До ресторана идти метров тридцать. Мы с Тимуром наедине и я еще больше начинаю нервничать. Однако, он ничего не предпринимает и даже не комментирует мое платье, хотя я этого боялась.