Елена Стриж - Три «К» [сборник]

— А если будущий муж узнает?

— От кого? — встрепенулась Юля.

— Не знаю, может, кто-то проболтается. Не думаю, что ему это понравится.

— Я ведь не буду у него спрашивать, чем он занимался до меня.

— Разве? Думаю, тебе будет это любопытно, чтобы знать, чего ожидать от него в будущем.

— Нет, то, что было до брака, это его или мое дело и точка.

— Ладно. Но с желаниями надо быть поосторожнее, они имеют свойство сбываться. То, что происходит между двумя людьми, должно оставаться только между ними. Без советов любящих родственников, переживающих друзей и подруг. Но когда в процессе участвует не двое, а больше, появляются советчики. Если все же хочешь, попробуй.

— Легко сказать, попробуй. Где? С кем и как? Скоро мужчины кончатся, женятся.

— Не переживай, эти кончатся, другие появятся.

Ирина в последнее время часто вспоминала близнецов. Но тогда она сама выбирала с кем заниматься сексом, а братья только соглашались с ее желаниями. Ирина понимала, что это не «круг», там правила иные, она смогла бы отказать Павлу или Саше, если кто-то из них захотел ее. От этих мыслей у Ирины в груди все щекотало. Она ощущала себя кем-то средней между секс-рабыней и жрицей тайного общества. Ей нравилось возвращаться в прошлое, дополнять его новыми красками. Ирина даже представляла, что было бы, если не она, а они выбирали ее.

— Если хочется, пробуй, но будь осторожна, вдруг понравится, — сказала Ирина Юле перед уходом. Она обещала заскочить к Вере домой, та устала сидеть дома одна и хотела немного отвлечься от повседневной рутины.

Ее подруга выглядела ужасно, в последние дни Егор, ее маленький сын, кажется, перепутал день с ночью. Теперь он днем спал, а ночью то плакал, то часами угукал.

— Выглядишь устало.

— Это еще ничего, в понедельник и во вторник почти всю ночь не спал. Начала подкармливать, то ли газы, то ли животик. В общем, плакал. Ты, похоже, тоже не спишь, синяки.

— Бессонница.

— Бессонница — это плата за богатое воображение. Перестань думать и спать будешь лучше. Как у тебя с Ромкой?

Ирина рассказала Вере, что не знает, как себя вести. Он ухаживает за ней, почти каждый день встречаются, в день по несколько раз звонит. Для нее мир изменил цвет, она вроде как влюбилась.

— Не знаю, тут я тебе не советчица. Я сама редко любила, а вышла замуж потому, что забеременела. Залетела как бы. Но мне он нравится, я счастлива с ним. Вот сына родила, муж уже намекал на продолжение. А что ты хочешь?

— Любви, — наивно призналась Ирина.

Она помнила, как было больно, когда Данил уехал, как рыдала и не находила себе места. И только спустя год, когда опять влюбилась, к ней вернулась жизнь. Ирина прыгала от счастья. Опять небо стало голубым, и даже дождь, после которого она заболела, не был ей помехой. А после все потухло, словно свеча сгорела. И опять в душе пустота, и снова влюбленность, и опять голубое небо.

Ирина влюблялась каждый год, не могла иначе, не могла жить в пустоте. Ей хотелось, очень хотелось, чтобы сердце щемило, а в груди полыхал пожар. Как тогда, там, в парке. А после с близнецами, а после, когда впервые разделась, когда был первый секс.

Она вспомнила свой первый, такой глупый и неуклюжий минет. А после мысли вернулись к Артуру и Олегу, и как лежала, прижавшись к Вадиму. Опять эти воспоминания, и опять это тепло в груди.

— Я хочу любви.

— Или секса? — уточнила Вера.

— И секса тоже, — призналась Ирина.

Ей хотелось все сразу и прямо сейчас.

— Ты что мечешься, словно лев в клетке?

— Что? — Артур отвлекся от своих мыслей.

— Говорю, в чем проблема? Машину разбил? Или угнали?

— Чью?

— Твою!

— А, нет, нормально, просто я…

— Что?

— Сделал предложение. Ну, понимаешь, вечером, а она молчит.

— Кто молчит и что за предложение? Госпереворота?

— Нет, Ирине.

— А… — его челюсть в буквальном смысле отвисла. — Э…

— Попросила дать время до утра, а уже обед.

Артур не выдержал, соскочил и опять заметался. Он забыл, что и Валера неравнодушен к Ирине, он не заметил, как тот, пятясь, быстро покинул комнату.

Артур надеялся, что Ирина согласится, хотя сильно сомневался. Она в последнее время стала какой-то отчужденной, даже разговаривала мало, предпочитала молчать, да и глаза стали грустными.

— Это все он виноват, он, — думал Артур про Романа.

К вечеру и Олег узнал о предложении Артура Ирине. Он смотрел то на него, то на Валерку. Они, словно чумные, сидели и молчали.

— Больные, точно больные. И ты туда же? — обратился он к Валерке.