Хавьер Моро - Индийская страсть

Никто не хотел остаться без внимания «испанской жены» махараджи Капурталы

6. Анита жила в разъездах между Востоком и Западом. Она носила сари с такой же легкостью, с которой надевала роскошные платья, пошитые Бертом и Лакском, о гами парижской моды.

7. Анита была такой соблазнительной и настолько нс похожей на всех остальных женщин, как индийских, так и европейских, что даже британцы, которые недолюбливали ее, горели желанием познакомишься с ней. Красота, грациозность и чувство юмора позволили этой женщине быть принятой в высшем обществе.

Версаль у подножия Гималаев

8. Достроенный в 1909 году, этот дворец был капризом махараджи Капурталы, влюбленного во все французское. Он окрестил елисейским, именем L’Elysée, с намеком на дворец президентов Франции. Со ста восемью комнатами, великолепными садами, тонкими резными каминами, дворец имел все современные удобства, включая и центральное отопление. Он был пристанищем Аниты Дельгадо в течение многих лет.

Сын, который никогда не правил

9. Сына Аниты звали Аджит Сингх, и ему нравилась яичница и коррида, как и его матери-испанке. Всю свою жизнь оба были очень близки (фото вверху слева в 1914 году). Фото вверху справа: Аджит во время учебы в престижном колледже Харроу; нижнее фото: отдых в Биаррице (слева направо: Джармани Дасс, который был министром в Капуртале и доверенным лицом махараджи, Виктория, племянница Аниты, Аджит и Анита, примерно в 1930 году).

В первые дни Анита чувствовала себя немного потерянной, потому что была лишена мадам Дижон и Лолы, ее последней связи с прошлым, а также тосковала по своим близким. Из следующей поездки, решила Анита, она привезет с собой другую служанку, по возможности андалузку, хотя бы для того, чтобы та напоминала ей о родине. Анита нуждалась в причастности к чему-нибудь в этом призрачном мире.

Жены раджи решили воспротивиться его намерениям перенести зенану в одно крыло дворца L’Élysée.

— Мы останемся в старом дворце, Ваше Высочество, — заранее обдумав свои слова, решительным тоном произнесла Харбанс Каур, его первая жена.

— Могу ли я узнать причину вашего отказа? Я предлагаю вам самый современный и роскошный дворец в Индии и не понимаю, почему вы отвергаете мое предложение.

— Вы прекрасно знаете причину. Мы бы с удовольствием переехали в новый дворец, если бы испанка согласилась перейти в зенану.

— Вам известно, что это невозможно. Она не привыкла жить в условиях зенаны. Она будет жить в своих собственных покоях.

— Ваше Высочество, нам не представляется возможным находиться в новом дворце, в то время как вы будете жить с иностранкой, чье поведение оскорбительно для наших традиций, поскольку она презирает нормы пурдаха. Я прошу вас понять нашу позицию.

Перед твердостью этих доводов раджа не захотел продолжать дискуссию. Ее Первое Высочество только что напомнила ему принцип, на котором всегда зиждилось индийское общество: каждому свое место.

— Наш мир падет, если мы не будем придерживаться традиций, — завершила разговор Харбанс Каур и с мрачным видом удалилась.

Другими словами, все или никто. Вероятно, они надеялись, что достигнут успеха с помощью давления на раджу, который в конце концов поставит Аниту на место. «Какая наивность! — подумал Джагатджит. — Никто не смеет оказывать на меня давление». А может, наивным был он? В этой особой войне нервов его жены рассчитывали на время. А пока они противились всему, чему можно было противиться, скрыто препятствуя проектам раджи и бойкотируя его намерения, направленные на то, чтобы добиться признания Аниты.

Он предпочел ничего не рассказывать Аните о разговоре со своей первой женой. Ему и в голову не пришло просить Аниту жить в зенане. Он знал, что это бесполезно, и, кроме того, ему это тоже не нравилось. Вхождение в зенану предполагало бы, что Анита должна «натурализоваться», а его привлекало именно то, что она была не такой, как остальные. Пусть сохранит свою самобытность, свое суждение, свой голос и по возможности избежит слишком больших жизненных потрясений.