Хавьер Моро - Индийская страсть

Колики в животе, появившиеся у Аниты, продолжались в течение нескольких дней и сопровождались лихорадкой, которая начиналась у нее, как только наступали сумерки. Это настолько изнуряло молодую женщину, что у нее не было ни желания, ни сил, чтобы сесть в седло или поиграть в теннис. Но самое худшее состояло в том, что у нее появилась внутренняя напряженность и любовь перестала быть источником удовольствия, превратившись в оргазм боли. Она даже не выносила ласки в «домике Камы». Вначале Анита пыталась притворяться. Ее стоны были похожи на стоны любви, но на самом деле она страдала. Анита искала взглядом блестевшую среди одежды мужа, разбросанной на полу, цепочку, на которой висели его часы, как будто бы осознание времени и скоротечности любви могло избавить ее от боли. Но все заканчивалось тем, что у нее выступал пот и она начинала задыхаться, а ее внутренности, казалось, превращались в живое мясо. В результате Анита замыкалась в себе, с трудом сдерживая слезы. Любовь в позе «лотоса» и «фазы луны», что так нравилось махарадже, превращалась для нее в пытку. Она боялась признаться в своих страданиях из страха потерять привилегированное место в окружении своего сиятельного мужа, боялась, что ее отвергнут. Через какое-то время молодая женщина стала специалистом в изобретении всевозможных уловок, чтобы избежать интимных встреч. Она придумывала различные оправдания и взяла на себя инициативу лишать мужа удовольствия.

Однажды настойчивость Джагатджита сошла на нет и он перестал стремиться к ней. «Он заметил во мне что-то необычное, — сказала она сама себе. — Неужели я перестала ему нравиться?» Этот страх был уже знаком Аните, то же самое она ощущала в Париже, когда заморский принц долго не возвращался к ней, оставив в одиночестве на целый год. Это был кладезь древней женской мудрости. Женщина, понимавшая, что ее звезда гаснет, когда увядает тело, боялась превратиться в однодневный цветок. «Доктор Доре сказал мне, что не следует заниматься любовью». Благодаря этой простой фразе, которую она и сама могла бы произнести, муж освободил ее от рабства боли.

— Только на время, — добавила Анита.

Анита считала дни до ежегодного переезда в Муссори, в горы, где она привыкла проводить четыре летних месяца в великолепном Chateau Kapurthala. Она надеялась, что перемена климата оживит ее. Поездка предполагала перевоз всего имущества, поскольку туда отправлялось и правительство государства. Этот переезд был сравним с переездом, совершаемым раз в году правительством Раджа из Дели в Симлу, но в миниатюре. Управляющий тщательно следил за подготовкой, так как обычно приходилось дополнительно снимать дома, чтобы расселить огромное количество людей.

В этом году Аните впервые пришлось жить в Chateau с остальными женами. И хотя помещение было просторным, перспектива казалась ей ужасающей. Волна жары ожидалась такой интенсивной, что никто не хотел оставаться в Капур-тале. Багаж занимал несколько вагонов, потому что они везли с собой лучших лошадей, собак и некоторых птиц, особенно нежных, не переносивших жару на равнине. Так, например, с ними ехали японские фазаны махараджи, которых поместили в специальные клетки, приставив к каждому из них слугу, чтобы тот ухаживал за капризной птицей.

В Муссори нет автомобилей, поэтому движение тут исключительно на конях, рикшах и пешеходное. Анита и махараджа сели в свое данди (кресло, переносимое носильщиками), и их понесли четверо слуг в форме, направляясь по дороге, которая вела в горы. Вдали стали медленно вырисовываться покрытые шифером башенки, сверкающие на солнце. Часть из них была покрыта черепицей, типичной для французских замков. Chateau Kapurthala было самым главным зданием в Муссори. Кристально чистый воздух и цветущие рододендроны производили впечатление вечной весны.

Но состояние Аниты было скорее осеннее, меланхолическое. Постоянные боли не давали ей наслаждаться беззаботной атмосферой этой местности, такой прекрасной в летнее время. У нее не было настроения бывать на балах и маскарадах, и, если она и ходила с мужем на ужины или приемы, то делала это, чтобы компенсировать отсутствие интимных отношений. Она пребывала в постоянной печали. Принц был терпеливым и понимающим, как всегда. Он даже не упрекнул ее в том, что она организовала похищение дочери Далимы и впутала в это дело Индера Сингха, заставив капитана поверить, что махараджа дал свое согласие. Как только Джагатджит узнал об этом, он, раздраженный дерзостью Аниты, хотел отчитать ее, но, поскольку дело было сделано, предпочел промолчать. Избегать прямого столкновения (в любом случае, если возможно) было чертой его характера.