Хавьер Моро - Индийская страсть

Но жизнь поворачивается к человеку своими разными сторонами, и Джагатджит, который направил все свои усилия, чтобы превратить Бринду в будущую махарани Капур-талы, верил, что наступит день, когда представится возможность поквитаться с ней за такую неблагодарность.

В течение двух недель празднеств до и после дурбара принцы, предводители кланов, представители провинциальных правительств, индийские аристократы, британская община, иностранные гости, а также восемьдесят тысяч солдат наводнили город Дели, население которого выросло с двухсот пятидесяти тысяч до полумиллиона человек. Организация была необычайная. Англичане установили сорок тысяч палаток, построили семьдесят километров новых шоссе, сорок километров железнодорожных путей, восемьдесят километров канализации и гигантский амфитеатр на сто тысяч человек. Павильон императора насчитывал двести тридцать три палатки, обустроенные мраморными каминами, панелями из отполированного красного дерева и снабженные золотой посудой и хрустальными лампами. Прочие, такие же помпезные, были предназначены для различных королевских домов с их собственными свитами и придворными, адъютантами, гостями, слугами, стремянными и прочими.

Каждый павильон, будучи по-своему оригинальным, отличался от других. Палатка раджи Джамнагара была укрыта раковинами устриц, символом государства, расположенного у берегов Аравийского моря. У входа в павильон раджи Ревы стояли на страже два великолепных прирученных тигра. Раджа просил, чтобы во время церемонии ему позволили подарить этих великолепных животных императору, но ему было деликатно отказано.

Вокруг палаток простирались сады, где были высажены розы в соответствии с цветом каждого государства; через аккуратно подстриженные газоны вились многочисленные дорожки; здесь же находились бассейны, спортивные площадки для игры в поло, конюшни для лошадей и слонов, парковки для экипажей и автомобилей, а также тридцать шесть железнодорожных станций для частных поездов. Анита, находясь под впечатлением, восторженно писала: «Никогда в своей жизни я не видела столько золотых тронов, столько слонов, украшенных драгоценными камнями, столько карет из массивного серебра. А «роллсы»!.. Никогда в жизни мне не доводилось видеть такого количества «роллс-ройсов», припаркованных рядом. Один Господь знает, сколько денег стоила подобная демонстрация каждому королю, если все они больше всего озабочены тем, чтобы казаться богаче и могущественнее остальных».

Праздники сменяли друг друга с головокружительной скоростью: garden parties, собрания в пурдахе для дам, игры в поло и всевозможные развлечения — публичные и частные. На прием, устроенный королевой Марией, приехала Харбанс Каур в сопровождении своей невестки Бринды, которая, исполняя обязанности переводчицы, перевела свекрови несколько вопросов, заданных ей из вежливости женой монарха. Аниту, разумеется, не приглашали на официальные празднования. Это была не Калькутта, и поэтому, несмотря на то что ей хотелось поздороваться с губернатором Бенгалии и его супругой, она даже не смогла подойти к ним. Ее дело снова вызвало оживленную переписку между различными чиновниками. В конце концов письмо вице-короля государственному секретарю по вопросам Индии в Лондоне разрешило ситуацию следующим образом: «Не отправлять Прем Каур из Капурталы приглашения на garden parties , которые будет устраивать Ее Величество королева для жен принцев, но на любое торжество, где не будет возможности встретиться или быть представленной Их Величеству, она может быть допущена. Что касается дурбара, предоставить ей место в задних рядах амфитеатра, где она сможет присутствовать на церемонии коронации, как и любой посетитель, не имеющий официального статуса» [45] Proceedings ot the Foreign Department № 46. ( Примеч. авт. ). .

Дурбар состоялся 12 декабря 1911 года. Это событие стало незабываемым для всех, кто там присутствовал: для крестьянина, который шел несколько суток, чтобы увидеть своего императора, для мальчишек в белой хлопчатобумажной одежде, забравшихся на ветви деревьев, для двенадцатилетних девочек со своими младенцами на руках. Но это событие стало судьбоносным и для самой императорской четы, которая предстала перед целым океаном зеленых, желтых, розовых, синих и оранжевых тюрбанов, простиравшихся до самого горизонта. «Это было самым замечательным из всего, что я видел в своей жизни», — заявил Георг V, сидя рядом со своей супругой на золотом троне, который был установлен на помосте, возвышающемся над толпой. На плечах у венценосной четы были горностаевые накидки, а от палящего солнца их защищал пурпурный навес с золотым узором. Само это зрелище наводило на мысль, что без Индии Великобритания не была бы ни самой колоссальной империей, которую когда-либо знало человечество, ни первой державой в мире.