Мэри Шелдон - Ящик Пандоры

Сегодня она не в лучшем виде. Я вижу, что она нас не слушает. Мать все плачется, как у нее болит рука, как я плохо о ней забочусь. Но бабушка явно витает в облаках. Мне хочется рассказать ей, что меня ждет, что я стану партнером в сентябре, но не могу. Я не хочу, чтобы об этом узнала мать.

Вдруг бабушка поворачивается ко мне:

— Анна?

Мне становится тошно. Не могу выносить, когда она путает меня с матерью. Я встаю, направляюсь к выходу. Мне нужен глоток воздуха. Дверь в соседнюю комнату открыта, там бегает какая-то безумная голая старуха. Я не могу оторвать от нее взгляда.

Нет, старость — это не для меня.

Сегодня мне нужно встряхнуться. Звоню своей подруге Сюзанне, у нее упавший голос. Она только что получила известие от сестры. У Элен рак, и болезнь прогрессирует.

— Наверно, мне придется переехать в Сиэтл, ухаживать за ней.

Черт бы их всех побрал, Сюзанну с ее переездом, Элен с ее болезнью.

— Тебе надо отвлечься, — уговариваю я. — Давай кутнем.

Она с радостью соглашается. Мы встречаемся в «РеТрэд». Боже, как мне здесь нравится. Они так умеют развесить, разложить одежду, что, кажется, она дышит. Сегодня у них куча новых вещей, замечательных вечерних платьев. Продавщица уверяет нас, что все они с последней премьеры Вупи Голдберг, которая была на прошлой неделе.

Тут же западаю на шелковое платье от «Эскада». Оно так расшито бисером, что может стоять на полу без вешалки. Невероятно. Если бы у меня было такое платье, я была бы на седьмом небе. Поставила бы его в кладовку и любовалась каждый день.

Сюзанна выбрала себе блузку и принюхивается, не пахнет ли ткань потом предыдущей владелицы. Говорю ей, что это такой богатый и знаменитый пот, что нужно радоваться, если она впитает хоть часть его.

Сюзанна не любит обсуждать, кому принадлежали эти вещи. А для меня это самый кайф. Мне всегда интересно, какая богатенькая сучка это купила, куда она это надела, почему продала. И знают ли мужья, на какие проделки способны их жены. Купить платьишко на раз тысяч за шесть, потом снести по-тихому в «РеТрэд» и денежки прикарманить. А малышка Лори тут как тут.

Наконец решаю остановиться на зеленой блузке от «Прада» и брюках в тонкую полоску от Стеллы Маккартни. Но на самом деле я хочу бисерное платье. В один прекрасный день — в сентябре, когда стану партнером, — я его куплю.

Люблю делать покупки. Дзинь-дзинь! И выходить из магазина с огромными пакетами. Полный улет.

Ночь прошла отвратительно. Снился какой-то кошмар: землетрясение, я никак не могу выбраться из квартиры.

Утро понедельника. Снимаю воскресную шкурку, облачаюсь в робу. Открываю пробник духов «Эсти Лаудер» — неплохо. Надо бы раскрутить Троя на флакончик. Он до сих пор ничего не подарил мне на годовщину. Когда-нибудь я так разбогатею, что налью их целую ванну.

Мать еще спит. Спасибо, Господи, и на этом. Хоть позавтракаю спокойно. Выхожу пораньше. Нет ничего лучше, как увидеть в зеркале заднего вида исчезающую вдалеке Лорел-стрит.

Проезжаю по бульвару Санта-Моника. Еще все закрыто. Я включаю радио погромче, передают старый рок. Все окна в машине открыты. Никто еще не встал — только я и бездомные. На Крещент-сквер останавливаюсь, здесь можно выпить кофе и съесть сладкую булочку. В окрестностях уже вовсю тусуются бродяги. Кофе — просто моча. Покупаю еще одну булочку для Джессы. Пора ее повидать. Она, как всегда, сидит на углу бульвара Сансет. У нее новая тележка и новые сумки. Я отдала ей булку, но она даже не кивнула.

Сюзанна считает, что это полный бред. Почему ты не занимаешься нормальной благотворительностью? Зачем тратишь время на таких, как она?

В гробу я видала эту нормальную благотворительность. Мне нравится Джесса. Не клянчит, никому спасибо не скажет, даже не пожалуется. Окажись я на улице, хотела бы стать такой, как она. Иногда я думаю — а может, в один прекрасный день и стану.

Подъехав к офису, утыкаюсь в вечную табличку на стоянке. «Только для арендаторов». До сентября остались какие-то восемь месяцев, а потом я буду парковаться только тут. А пока что для меня остается одна чертова обочина.

Вхожу в холл и вижу, как Джон Брэдшоу собственной персоной садится в лифт. Нечасто нам удается лицезреть Его Святейшество. Костюм на нем шикарный, из серой саржи. И синий шелковый галстук от «Гуччи». Трой в нем выглядел бы классно.

Как всегда, Брэдшоу меня в упор не видит. Хам.

Сверху по ступенькам сбегает Эммет. Мчится так, что того гляди навернется. У нас с ним одинаковая работа — он ассистент, и я ассистент. Только у Брэдшоу он как в рабстве.