Элин Хильдербранд - Босиком

— Тед Стоу.

Вики пошла играть в покер в следующий вторник, а затем еще. Она никому об этом не рассказывала. У нее было две тысячи наличными в ящике с носками, и по средам на работе во время ленча она спала в дамской комнате. Но Вики обожала эту игру. Кастор бросил играть в конце октября — у него появились занятия поинтереснее. Но не у Вики. Она научилась оставлять Дули на чай перед уходом и не пользоваться ванной, потому что там всегда были люди, принимавшие наркотики, — их мало волновал покер и другие азартные игры.

Все, чего Вики хотела от жизни, — это мартини, полсандвича, «Коиба», карты в руке, музыка Джона Колтрейна [15] Джон Колтрейн — американский саксофонист и композитор. и зеленый, блестящий цвет денег. Вот теперь она действительно чувствовала себя человеком.

Тед приходил каждую неделю, несмотря на то что он был ужасным игроком. Иногда он не выигрывал ни одного круга.

— Ты тюфяк, Стоу, — сказал лидер. Вики знала, что мужчина с тяжелым взглядом был начальником Теда в биржевом зале в «Смит Барни». Его звали Кен Роксби.

Тед всегда был добрым, всегда спокойным, даже когда проигрывал пятьсот долларов за полчаса, даже в четыре часа утра, даже когда был пьян.

— Я отыграюсь на площадке для гольфа, — говорил он.

Однажды, к ее полному ужасу, Вики подхватила какую-то кишечную инфекцию и пропустила игру в покер. В среду утром у нее зазвонил телефон. Это был Тед Стоу.

— Прошлой ночью я выиграл три круга.

— Не может быть.

— Я выиграл в покер, — сказал он. — Впервые в жизни.

— А я соскучилась по тебе, — призналась Вики.

— И я по тебе, — сказал он.

Несколько секунд они оба молчали. Тед откашлялся.

— Я тут думал, может…

— Не стоит.

— Ты даже не дала мне договорить.

— Я не хочу встречаться ни с кем из партнеров по покеру, — сказала Вики. — Мне правда, правда очень нравится в него играть, и я хочу, чтобы все оставалось, как прежде.

— Хорошо, — ответил Тед. — Я перестану это делать.

Вики показалось, он имел в виду, что не будет звонить ей. Но нет. Он имел в виду, что выходит из игры.

— Ты уйдешь из-за меня? — спросила Вики.

— Знаешь, что говорят по поводу своих ощущений люди, которые бьют себя молотком по голове? Они говорят, что когда перестают это делать, то чувствуют себя чертовски здорово.

И вот теперь, десять лет спустя, Вики лежала в постели и страдала от похмелья. Она хотела все списать на недомогание от химиотерапии, но симптомы были слишком знакомыми — сухость во рту, туманная, жужжащая боль в голове, рези в желудке. Она умоляла Бренду побыть часок с детьми и принести ей стакан какао. Бренда хоть и с раздражением, но сделала это.

— Вообще-то я не твоя рабыня, — сказала она, вручая Вики какао.

Вики чуть не назвала ее нахлебницей — это было бы то же самое, что поднести горящую спичку к баллончику с лаком для волос, но в этот момент хлопнула входная дверь. Послышалось шарканье, чьи-то тяжелые шаги, а потом голос Теда.

— Где мои маленькие монстры?

Вики сделала глоток какао, потом залезла обратно под одеяло. Было начало десятого; ей следовало встать в несусветную рань, чтобы выпить первую порцию лекарств. Она слышала, как Тед балагурил с детьми и разговаривал с Мелани и Брендой. Тед Стоу, ее муж. При других обстоятельствах, если бы они расстались на неделю, Вики была бы безумно рада его приезду и даже нервничала бы. Но сейчас она ничего не чувствовала.

Он не сразу зашел к ней. Сначала он занялся детьми и всем остальным. Вики закрыла глаза, но ощущала его присутствие, его шаги на выложенной плиткой тропинке, скрип калитки, щелчки и хлопки закрывающейся и открывающейся дверцы машины. Она слышала, как Тед шутил с Мелани, и испытала негодование: у твоей жены рак! Ты мог бы потратить несколько секунд и заглянуть к ней, чтобы сказать «привет»! К этому моменту Вики чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы встать с постели, но решила ждать (как ребенок?) Теда в кровати.

Когда он все-таки зашел, все было не так. Вики поняла это по тому, как он постучал в дверь, как он осторожно произнес ее имя.

— Вики? Вики? — Тед никогда не называл ее Вики, только Вик. Теперь он ее боялся; она была ему чужой.

Они автоматически совершали привычные действия. Тед стал на колени у кровати Вики и поцеловал ее в лоб, как больного ребенка. Она прижалась лицом к его рубашке и вдохнула его запах. От него странно пахло, и она надеялась, что это был всего лишь запах гостиничного мыла.

— Как прошла оставшаяся часть поездки? — спросила она.