Элин Хильдербранд - Босиком

Семье Бренда похвасталась на Рождество; она купила бутылку дорогого шампанского, чтобы это отпраздновать, большую ее часть выпила сама и затем выпалила во весь голос: «Я нравлюсь своим студентам!» Они сидели за щедро накрытым столом у Вики и Теда в гостиной и смаковали безупречное мясо, которое Вики приготовила на скорую руку. «Они меня любят», — сказала Бренда.

Во втором семестре у этих слов появился один унизительный нюанс. Группа Бренды состояла из одиннадцати студенток и одного студента, лиса в курятнике, — второкурсника тридцати одного года из Фримантла (Австралия) по имени Джон Уолш.

«Я люблю тебя, — сказал Джон Уолш. — Бренда, я люблю тебя».

На пассажирском сиденье закашляла Вики. Бренда взглянула на нее. Вики была бледна, ее руки лежали на коленях, словно тревожные птицы. «Я везу сестру на химиотерапию, — подумала Бренда. — У Вики рак, и она может от него умереть».

Сегодня Вики установят в груди катетер, который позволит медсестрам из онкологического отделения подводить к ее венам трубку и вводить яд. Установление катетера было амбулаторной операцией, хотя в больнице Вики сказали, что это займет три-четыре часа. Бренда должна пойти с детьми на игровую площадку, на ленч купить им мороженое в аптеке «Кондонг» на Мейн-стрит, затем вернуться в больницу, чтобы забрать Вики и отвезти Портера домой, — малыш должен лечь спать в положенное время. Вики произносила все это спокойно и лаконично, как идеальный план, но Бренда видела, что ее сестра нервничает. Когда люди нервничают, они становятся напряженными, волнуются и ведут себя неестественно. Вики это не касалось. Попадая впросак, она становилась мягкой и нерешительной. Она была совершенно подавлена.

Бренда заехала на больничную стоянку. Как только она заглушила мотор, Портер начал плакать. Блейн сказал:

— На самом деле я хочу домой.

— Мы высадим маму, затем отправимся на игровую площадку, — сказала Бренда. Она вылезла из машины и отстегнула Портера, но он ревел и тянулся к Вики.

— Дай ему соску, — мягко сказала Вики, рассматривая серое здание больницы.

— Где она? — спросила Бренда.

Вики поискала у себя в сумке.

— Не могу ее найти, но она точно здесь, — произнесла она. — Я помню, как я ее клала. Но… может, нам нужно съездить домой и взять другую?

— Съездить домой? — сказала Бренда. — Сейчас я просто его успокою. — Но Портер брыкался и плакал. Он чуть ли не выскакивал у нее из рук. — Тпру!

— Дай мне его, — сказала Вики. — Я могу покормить его последний раз перед химиотерапией.

— Но ты же брала бутылочку! — удивилась Бренда.

— Брала, — ответила Вики. — Это будет экстремальное отлучение от груди.

Бренда обошла машину и отстегнула Блейна. Человеку нужна ученая степень, только чтобы справляться с сиденьями автомобиля.

— Вылезай, чемпион.

— На самом деле я хочу домой. К себе домой. В Коннектикут.

— На самом деле у тебя нет выбора, — строгим голосом сказала Вики. — У мамы встреча. А теперь вылезай.

— Вот так, — сказала Бренда. — Я тебя понесу.

— Он умеет ходить, — возразила Вики.

— Нет, — сказал Блейн. — Я не вылезу.

— После того как мы проведем маму, мы отправимся на игровую площадку на детском пляже, — сообщила Бренда.

— Я не хочу на пляж! Я хочу домой, в Коннектикут. Там мой папа.

— Нужно было оставить его в коттедже, — сказала Вики. — Но я не могла свалить это на Мелани.

Бренда промолчала. Она не хотела говорить то, что Вики ожидала от нее услышать.

— Мы пойдем и купим мороженое на ленч, — сказала Блейну Бренда. — В аптеке.

Это был ее козырь, и она не хотела открывать его так рано, но…

— Я не хочу мороженое на ленч! — воскликнул Блейн и заплакал. — Я хочу остаться с мамочкой!

— О, ради Бога, — произнесла Вики. — Мы можем просто зайти, Блейн. Блейн, ты можешь помочь маме и зайти со мной внутрь?

Блейн покачал головой. Из сумочки Бренды послышалась мелодия «К Элизе». Ее сотовый.

— Это, наверно, Тед, — сказала Вики.

Бренда посмотрела на дисплей, думая: «Да, это, наверное, Тед», но надеясь, что это Уолш. На дисплее же высветилось «Делани Брайан». Бренда застонала.

— Черт, — проворчала она. — Мой адвокат.

Она засунула телефон обратно в сумку и, разозленная телефонным звонком, крикнула Блейну:

— Пойдем! Вылезай немедленно!

С неохотой Блейн пошел к Бренде на руки. Она вздохнула: он весил целую тонну.

— Я хочу остаться с мамочкой, — повторил мальчик.

«Если бы только администрация университета видела меня сейчас, — подумала Бренда, пока они сквозь раздвижные двери заходили в больничную прохладу, — они бы сжалились надо мной. Любой бы сжалился».