Элин Хильдербранд - Босиком

— Увидимся, когда я вернусь.

А он ответил:

— Конечно.

Группа поддержки была идеей доктора Гарсиа. Вики посетила ее шесть раз — два раза в неделю в течение трех недель, прежде чем уехать на лето. Единственное, что Вики оттуда вынесла, — это то, что рак был большим путешествием, циклом взлетов и падений, хороших и плохих дней, прогрессов и рецидивов. Вики очень хотелось попасть обратно в этот круг, чтобы поделиться своей историей, историей своего путешествия, и услышать отзывы людей, которые ее понимали.

Жар, который длился пять дней, был не похож на то, что Вики переживала раньше. Ей было то жарко, то холодно; ее так сильно трясло в ванне, что оттуда выплескивалась вода. Она спала в свитере, ее лихорадило, и ей снились кошмары — вооруженные грабители в масках у нее в спальне, требовавшие, чтобы она отдала одного из своих мальчиков. «Выбери одного!» Но как она могла выбрать? «Возьмите меня! — кричала она. — Возьмите меня!» И они взяли. Они схватили ее за руки и за ноги и вытащили из комнаты.

Днем все было как в тумане, Вики страдала от внезапных головных болей; ей было больно даже смотреть в окно на яркий солнечный свет и зеленые лужайки. Вики казалось, что ее мозг — это кусок мяса, который варится в котелке. Ее организм был обезвожен, несмотря на то что Бренда постоянно приносила стаканы ледяной воды с кусочками лимона. Бренда подносила к ее губам соломинку, как и Мелани, как и Тед. Тед клал ей на лоб мягкую губку для лица — губку, которую они стали держать в холодильнике и которая заставляла ее кричать от боли и облегчения. Однажды Вики открыла глаза и отчетливо увидела в дверном проеме свою мать. Эллен Линдон приехала из Филадельфии, несмотря на то что ее нога была в скобе. Эллен положила прохладную руку Вики на лоб; Вики почувствовала запах духов своей матери. Вики закрыла глаза и внезапно оказалась в родительском доме, в своей детской кровати, с чашкой бульона и тостом с корицей в руке. Из кухни доносились звуки музыки. Вики встала с кровати. В ее туфли что-то было насыпано. Песок.

Она принимала антибиотики, сильные антибиотики, хотя никто в больнице не мог ей сказать, что это была за инфекция. Ее температура падала до тридцати восьми градусов, затем снова поднималась до сорока. Врачи грозились положить ее в больницу на тот период, пока ей делали уколы невпогена — лекарства, которое должно было повысить уровень лейкоцитов у нее в крови. Каждые шесть часов Вики принимала четыре вида болеутоляющего и каждые два часа измеряла температуру. Вики жутко раскаивалась из-за пропущенной химиотерапии. Сейчас, когда она не могла ее принимать, ей очень этого хотелось. Доктор Олкот говорил, чтобы она не волновалась. Они поднимут уровень лейкоцитов, а затем возобновят терапию. Вики казалось, что ее тело — как густой суп, а кровь отравлена и разрежена. Если смешать все цвета радуги, сообщил ей однажды Блейн, получится коричневый. Это было о Вики.

По всему миру умирали матери. Лежа с температурой, Вики пыталась их сосчитать — женщин, которых она помнила с детства (их соседка, миссис Антонини, умерла от бокового амиотрофического склероза, оставив сиротами семилетних близнецов); женщин, с которыми Вики не была знакома (мать Джоша, которая повесилась); женщин, о которых она читала в газетах (террористка из Палестины, которая на восьмом месяце беременности подорвала себя, и ее разнесло на кусочки на контрольно-пропускном пункте в Израиле). В Рюкерстоуне, Пенсильвания, разозленный клиент вошел в штаб-квартиру страховой компании с АК-47 в руках. Его первой жертвой стала секретарь, Мэри Галлагер, которая только вышла на работу после декретного отпуска. Семь матерей погибли в Лос-Анджелесе, когда пригородный автобус перевернулся на автостраде и загорелся. Эти женщины летали у Вики над кроватью, она практически видела их, слышала их плач. Или это плакала сама Вики? Будь проклят Бог, который забирает из этого мира матерей! Но она одновременно и проклинала Его, и молилась Ему. Молилась!

— Пускай это буду не я. Пожалуйста.

Единственным удовольствием, которое у нее было, если это можно назвать удовольствием, — это глотки воды. Вода была холодной. А Вики так хотелось пить. Полглоточка, клялась она. Но Вики даже не успевала глотнуть: вода мгновенно поглощалась стенками ее рта, впитывалась языком, словно губкой. Ей следовало быть осторожной с количеством. Если она сразу выпьет слишком много, ей придется пережить ужасные муки, свисая с края кровати, истекая потом. Ее желудок сжимался, судороги сводили спину, плечи и шея были такими твердыми, как стальной трос.