Сьюзен Льюис - Западня

— Почему ты так странно смотришь. Пол? Если он — извращенец, военный перевес на твоей стороне.

— Военный перевес… Осталось добыть оружие.

— Что-что?

— Доказательства, — объяснил Пол.

Такой жары в Лондоне не было с 1976 года. В надежде хотя бы на один глоток свежего воздуха Мэриан распахнула настежь окна и двери, но в комнату проникали только гарь и грохот уличного движения, а жалкий электрический вентилятор не справлялся с избыточной влажностью и к тому же мешал работать.

Телекс в углу вяло выдавал одну страницу печатного текста за другим. Юридические справки; список технических работников; предложения по рекламе; перечень актеров, которым предстояло пройти прослушивание, — и бесконечные технические подробности, до которых Мэриан не было никакого дела. Она вставила в пишущую машинку чистый лист и вытерла пот со лба. В поле ее зрения попал телефонный аппарат. Почему он не звонит? С ее возвращением две недели назад из Америки жизнь вошла в прежнее русло, и Мэриан изнывала от одиночества. Бронвен уехала в Уэльс, а Мэтью снова окружил себя стеной высокомерной замкнутости. Собственная зависимость от перепадов его настроения выводила Мэриан из себя, тем более что сама она расшибалась в лепешку, чтобы наладить отношения. В Нью-Йорке это удалось — или показалось, что удалось. Она даже начала понимать, почему с ним так носятся: ведь в тех редких случаях, когда Мэтью снисходил до того, чтобы излучать обаяние, он был неотразим. Здесь, в Лондоне, он был крайне загружен — но это не могло оправдать его последнюю выходку. Полчаса назад он вместе со Стефани прошел мимо раскрытой двери приемной — и даже не повернул головы, чтобы поздороваться. Стефани — та повернула. И даже в двух словах сообщила Мэриан об интервью, которое они только что дали на телевидении. Но, видимо, от Мэтью Корнуолла не дождешься подобной любезности.

То ли дело в Америке! Последние два дня Мэриан провела у себя в номере, набрасывая эпизоды для будущего фильма. Бронвен показала их Мэтью, и у него не только нашлось время для Мэриан, но он даже заступился за нее перед Деборой Форман:

— Как ты не понимаешь? Конечно, Мэриан плохо представляет себе истинное лицо Нью-Йорка и ту жизнь, которую мы стремимся показать в этом фильме, но именно поэтому в ее воображении возникают фантасмагории — как раз то, что нужно. Это придает всей истории колорит, которого прежде не было.

Возможно, это было не самым тактичным объяснением, так что стоит ли удивляться тому, что Дебора Форман так и не оттаяла, но Мэтью незаметно подмигнул Мэриан — и ей стало абсолютно все равно, что о ней думает Дебора.

Она со вздохом взяла ручку и принялась заполнять карточки футбольного тотализатора. Возможно, она не так остро воспринимала бы пренебрежительное отношение Мэтью, если бы его непредсказуемость не напоминала о Поле; правда, у Пола был другой темперамент. Его неожиданное бегство с Мадлен явилось страшным ударом, и теперь чье-то непостоянство выбивало ее из колеи. Она никому об этом не рассказывала — только Бронвен в минуты слабости, — но временами подступало отчаяние, и она торопилась укрыться в скорлупе одиночества, которое и сейчас переносила ничуть не легче, чем в первые дни после предательства Пола. Бронвен сказала, что она от себя слишком многого требует: нельзя за такой короткий срок совершенно оправиться от потрясения. Она, Бронвен, не сомневается: Мэриан выйдет из этого испытания победительницей. Просто на нее повлияло возвращение в Лондон и то, что она бывает подолгу предоставлена самой себе. Завести подругу? Но в окружении Мэриан не было никого подходящего. Не помогало и то, что она покупала все журналы и газеты с изображением Мадлен. Иногда ей начинало казаться, будто Мадлен умерла, а глянцевые обложки, с которых она ослепительно улыбалась, — всего лишь призраки. Хватит, сказала себе Мэриан; нужно перестать ломать голову над тем, чем занята в данный момент ее кузина, и попытаться ее возненавидеть. Но ненависть была настолько чужда ее натуре, что ее решимости хватило на одни сутки.

«Ничтожество, — распекала она себя. — Ходишь перед всеми на задних лапках — лишь бы угодить. А какая, к черту, разница, нравишься ты кому-то или нет? Пошли они!»

В это время запищал зуммер. Мэриан нажала на кнопку и вернулась за пишущую машинку.

— Мэриан, ты не могла бы принести те сметы, что вчера печатала? — спросил голос Стефани.

— Нет! — рявкнула она и с удвоенной энергией застучала по клавишам.