Сьюзен Льюис - Западня

— Обычно я сплю голая.

Он приложил палец к ее губам.

— Сегодня нельзя. Я все-таки живой человек, Мадлен, а ты очень красива.

Орсола принесла голубую шелковую ночнушку, которая скрывала фигуру от головы до пят, однако в ней Мадлен почему-то выглядела еще сексуальнее. Поэтому она поспешила юркнуть под одеяло.

— Надеюсь, мальчики не рванут ко мне в спальню ни свет ни заря, — ворчал Энрико, залезая в постель в черной хлопчатобумажной пижаме. — Боюсь, что в этом случае нас не поймет даже Сильвестра.

— Я причиняю тебе столько хлопот!

— И, может быть, до рассвета причинишь еще больше, — пошутил Энрико.

— Я буду хорошо себя вести.

Она уютно устроилась у него на плече и сладко зевнула.

— Закрой глаза, cara, и думай о приятных вещах. Завтрашний день принесет много неожиданностей, так что постарайся выспаться. Хочешь, я расскажу тебе сказку — как моим мальчикам, когда они боятся темноты и не могут уснуть?

— Хочу, но я не знаю итальянского.

— Неважно. Попробую то на английском, то на итальянском. Скоро ты захрапишь от скуки.

Так и случилось. Прошло не больше пяти минут, как Энрико понял по ровному дыханию Мадлен, что она уснула, измученная переживаниями.

Утром, когда она открыла глаза, Энрико уже не было. Мадлен улыбнулась. Могла ли она подумать, что проведет ночь в постели с мужчиной, не занимаясь сексом? Между ней и Энрико словно возникло что-то необыкновенно светлое. Где он, когда ушел? Должно быть, рано.

Она подошла к окну, чтобы впустить в комнату яркий солнечный свет, и вдруг на нее с новой силой навалились тоска и отчаяние, словно море вытягивало последние силы. Что ей делать в Англии? Где искать пристанище? Ни одна живая душа не разделит с ней горе, как Энрико. Она будет совершенно одинока — без денег и без крыши над головой.

— Я этого не вынесу, — пробормотала Мадлен.

— Неправда.

В дверях стоял Энрико в черных брюках и свободной белой рубашке с закатанными рукавами. У него был добродушный, но решительный вид. Она жалко улыбнулась.

— Я понимаю, что нужно ехать, но мне страшно.

— Не бойся. Я обо всем позаботился. Отвезу тебя в аэропорт в Ольбии; оттуда ты — транзитом через Рим — полетишь в Лондон.

— Мой паспорт остался во Франции.

— Знаю. Оттуда только что прибыл курьер, который забрал его у твоего агента.

У Мадлен упало сердце: рухнуло последнее препятствие на пути домой.

— Спасибо, Энрико, не знаю, что бы я без тебя делала. Кажется, я сейчас заплачу: так не хочется уезжать!

Он усмехнулся.

— Меня трогают твои слезы, cara, но нельзя вечно убегать от действительности.

— Мы еще увидимся?

— Вряд ли. Но я рад, что встретил тебя, Мадлен, и немного полюбил. А теперь одевайся и ступай вниз — там ждет курьер, который будет сопровождать тебя до Лондона. И не забудь попрощаться с Сильвестрой. Я буду ждать в саду, там и позавтракаем. Орсола даст тебе одежду для дороги.

— Из вещей Росарии?

— Si.

— Это не оскорбит твои чувства?

— Нет, cara. Росария одобрила бы мой поступок.

Одеваясь, Мадлен давилась слезами и старалась не думать о пустоте, которая ее ожидает. Конечно, Дейдра обрадуется, но у Мадлен пропало желание быть моделью. Ах, если б вернуться в прошлое, когда они с Мэриан жили в Бристоле — до Пола, до ее бешеной ревности, нарциссизма и алчности. Безыскусная простота той жизни приобрела теперь в ее глазах особую ценность. Она получила то, чего заслуживала: публичное унижение и от ворот поворот. Теперь ей предстоит вести изнурительную борьбу за то, чтобы удержаться на гребне славы, — и нет надежного тыла: она уничтожила его, когда обокрала Мэриан и сбежала с ее возлюбленным.

Когда Мадлен спустилась в холл, у нее был напряженный, но решительный вид несломленного человека. Она будет сильной — не для себя, так ради Энрико — хотя бы до тех пор, пока он не посадит ее в самолет.

Из маленькой гостиной ее окликнула Сильвестра.

— Дитя мое, — проговорила она своим каркающим голосом. — Сегодня день прощания. Ты подарила моему Энрико немного радости, и я благодарю тебя за это.

Волнение помешало Мадлен ответить.

Сильвестра улыбнулась; глаза в окружении морщин почти превратились в щелки. Потом она достала из ящика дубового бюро конверт.

— Вот, возьми, здесь лиры и стерлинги. Будь счастлива, дитя, — и старуха легонько подтолкнула ее к двери. — Энрико ждет тебя.

Господи, как сдержать рыдание? Чем она заслужила такую доброту? Мадлен проглотила комок. Нет. Она не сломается.