Рози Томас - Скверные девчонки. Книга 2

«В чем-то слишком», — подумала Джулия.

— У тебя есть три варианта. — Феликс вытянул пальцы руки. — Либо пустить «Чеснок и сапфиры» плыть по течению, как оно есть. Пока дело не станет достаточно крупным и не станет приносить постоянный доход. Возможно, ты от этого разбогатеешь. Либо ты повернешь его на прежние рельсы, как это было вначале. И тогда тебе не придется продавать вещи, которые не нравятся тебе самой. Можно еще свернуть свой бизнес и вернуться в «Трессидер», чтобы работать со мной.

Джулия была удивлена. Сначала она подумала, что он шутит. Потом испугалась, что он говорит серьезно. От этих слов у нее потеплело на душе, она чувствовала себя польщенной, но в то же время поняла, что не может принять предложение. Это будет все равно что возвратиться к прошлому. Топтание вокруг Джорджа и прочих подобных воспоминаний, а также, возможно, неправильный выбор.

— «Трессидер, Лемойн и Смит», — задумчиво смаковал Феликс. — Что скажешь на этот счет?

Джулия прикрыла ладонями его руки.

— Звучит как рекламное агентство.

— Ты можешь сама выбрать название.

— Спасибо за предложение, Феликс. Но я не приму его. Не знаю, что я буду делать дальше, но я не принадлежу к фирме «Трессидер», и Джордж знал это.

Лицо Феликса как-то изменилось, погрустнело, и он не сразу смог посмотреть ей прямо в глаза.

— Ты в этом уверена?

— Совершенно уверена. — «По крайней мере в этом», — подумала она.

Феликс кивнул.

— О’кей. Давай пойдем сейчас и пообедаем, ладно?

Они наслаждались едой и обществом друг друга, как обычно. Под конец Джулия спросила:

— Как ты думаешь, Джесси гордилась бы нами?

Феликс минуту раздумывал.

— Джесси нравился материальный достаток, но она больше ценила чувство удовлетворения от этого.

Джулия улыбнулась.

— По этому пути далеко не уйдешь.

— Да, пожалуй.

На прощание Феликс поцеловал ее и посадил в такси. Его прикосновение было легким и холодным. Как брат и сестра. Уже давно Джулия ни в ком не искала иного отношения.

По дороге домой, сидя в машине и глядя на мелькающие огни, она думала о Джесси, Феликсе и о Мэтти. Но не о Лили. Но когда они подъехали к ее дому, Джулия нахмурилась. В нижнем этаже все еще горел свет, а ведь было уже одиннадцать часов, завтра учебный день. Лили следовало уже быть в постели. Разве что Мэрилин сидит там, хотя она обычно смотрит телевизор в своих апартаментах.

Джулия расплатилась с таксистом и взбежала по ступенькам.

Лили, подобрав под себя ноги, сидела в кресле у телевизора, но экран был пуст.

— Лили, что происходит? Знаешь ли ты, который час?

Лили медленно выпростала ноги и встала, глядя матери в лицо.

— Привет, ма. Как поживает Феликс?

— Отлично. Шлет тебе привет. Но ты слышала, что я сказала, Лили? Где Мэрилин?

— Внизу. Она отослала меня спать, но я опять встала.

— Почему?

Лили подняла плечи. Ее полосатая тенниска была уже очень старой и местами разлезлась. Сквозь прорехи виднелось загорелое после лета тело. Маленькие смуглые ступни выступали из-под расклешенных джинсов. Ногти на ногах были покрашены серебряным лаком, взятым со столика Джулии.

— Я хочу поговорить с тобой.

Джулия растерялась.

— Хорошо. Но сейчас слишком поздно, Лили, ты не должна была сидеть и ждать меня столько времени.

— Но я хочу поговорить с тобой сейчас, — повторила девочка.

Джулия опять посмотрела на нее. Лили сунула руки в карманы, высоко подняв плечи, так что впереди образовалась глубокая впадина. Но эти защитные средства не могли скрыть ее учащенного дыхания.

Уже начавшая развиваться грудь так не вязалась с ее костлявыми плечами и тощими ногами. «Она уже больше не ребенок, — с грустью подумала Джулия. — Но еще и не женщина».

— Так в чем же дело? — спросила она. Может, какие-то нелады в школе, с кем-нибудь из подружек. Ничего другого, вероятно.

Лили посмотрела матери прямо в глаза.

— Я хочу уехать и жить в Леди-Хилле.

От потрясения Джулия не могла собраться с мыслями.

— Что?

— Сейчас как раз подходящее время, — четко сказала Лили. — Мне не придется переходить в другую школу. Наоборот, это будет правильно понято. Элизабет тоже переходит.

Джулия тяжело опустилась на диван у края стола. Лили все уже обдумала. Видно было, что это решение не импульсивное, что это сказано не для того, чтобы досадить Джулии.

— Но ты живешь здесь, Лили.

Лили склонила голову набок, как бы приглядываясь к матери. Джулия поняла, что девочка приняла решение, но было в этой позе что-то еще. Жалость? Сочувствие? Интересно, смотрела ли она сама когда-нибудь так на Бетти? Лили сознавала свою силу, и от этого Джулия вся похолодела, чувствуя беспомощность и весь ужас своего положения. Она вспомнила, как пришло осознание собственной силы в подобной ситуации. Конечно же, этим она сокрушила Бетти.