Дебора Гордон - Бросая вызов

Фредди громко захрапел. Все эти разговоры о предчувствиях, разрушивших жизнь Джимми… Собака зарыта на озере, дело не в Боните. Дело в озере и игре в покер, ведь Холлистер никогда не играл публично. Он должен был поддерживать имидж уважаемого стража закона, непримиримого врага азартных игр. Видимо, судья принимал участие в игре по самым высоким ставкам, когда рискуешь в одночасье потерять все, что имеешь. И Фредди явно намекал именно на это.

Лаура нахмурилась. О чем-то в этом роде говорил Фредди в своей надгробной речи. Что Холлистер всегда доверял своим предчувствиям? После субботнего вечера Лаура на своей шкуре почувствовала, что это такое. Ты начинаешь снова и снова, вопреки логике и здравому смыслу, зная, что твое внутреннее чувство не может тебя подвести. С ней это случилось только однажды. Возможно, что с Холлистером это происходило постоянно.

Значит, он не был лицемером. Он был одержим страстью к игре. Очевидно, он отдавал себе в этом отчет и старался скрыть свою одержимость или даже предупредить других о пагубности этой страсти, которая в итоге его же и сгубила. Он был не в состоянии бороться с собой. Он опять и опять полагался на свои предчувствия, пока не спустил все до последнего доллара.

Теперь все встало на свои места. Он доил меня и Арта, сказал Фредди. Холлистер, вероятно, брал у них деньги на уплату карточных долгов. Шестьдесят тысяч, которые он попросил у Пейна, несомненно ушли на оплату долга. Но брал ли он их в долг или вымогал…

Лаура снова мысленно вернулась к речи Фредди. «Джимми знал обо всем, что происходило в городе. Он замечал то, чего не видели другие. Помнил то, о чем забывали другие».

Такой человек мог быть настоящей грозой для своих приятелей, не отличавшихся честностью и порядочностью. А ведь он был судьей и имел тесные контакты с государственными обвинителями. Возможно, Холлистер шантажировал этих троих, да и других тоже — например, тех, чьи голоса запечатлела кассета Бониты. Кассета Холлистера, возможно, умышленно была спрятана на самом виду в квартире Томлинсона. Вряд ли он собирался обнародовать запись, просто проигрывал ее для посетителей, которые могли узнать записанные голоса.

Что касается преступных связей, то судья, по-видимому, занимал деньги у крупных «шишек» и возвращал с большими процентами, или одалживал деньги мафиози, которые контролировали карточный бизнес. А потом дошел до точки и пригрозил, что донесет властям на Казани и ему подобных? Или слишком часто стал прибегать к шантажу? В любом случае, у него должно было быть много врагов, и один из них оказался смертельным.

Лаура подъехала к автостоянке у агентства. Никто из экспертов, к которым она обращалась, не взялся за анализ кассеты Бониты, и она намеревалась до норы спрятать ее в личном сейфе в банке. Она не знала, что с ней делать. Может, выкинуть? Хранить ее было опасно. Или послать в полицию? Но там она никому не нужна. А Лауре не хотелось рисковать головой и писать анонимное письмо, по которому на нее немедленно вышла бы Бонита. У федералов есть свои источники информации. Не исключено, что им известно гораздо больше, чем ей.

Когда Лаура парковала машину, Фредди вдруг издал вопль раненого зверя. Как только она выключила двигатель, он распахнул дверцу, высунул голову наружу, и его дважды стошнило. Ей был знаком этот сухой, резкий звук. У нее было двое детей.

Фредди стонал и охал на всю улицу.

— Мой желудок, — промямлил он. — Сходи купи мне что-нибудь. Какой-нибудь Алка-Зельтцер. О Боже! — его снова вывернуло.

Не говоря ни слова, Лаура завела машину и подала назад. Она больше не собиралась разыгрывать сочувствие, с ее хватит.

— Черт, остановись! На ходу мне еще хуже!

«Не так уж тебе и плохо», — подумала Лаура, затормозив.

— Дай мне выйти, ты, тупая потаскуха! — он выкатился из машины и помчался в сторону офиса, явно направляясь в туалет.

До ближайшей аптеки или супермаркета было не меньше трех километров, но Лаура и не думала торопиться Значит, она тупая потаскуха? Которую можно шпынять, как ему вздумается? Которой можно покровительствовать, когда есть настроение, и которую можно унижать, когда она выводит вас из себя? Чтоб ты подавился своими кишками!

Лауру поразила собственная ярость. Дело не в том, чтО он сказал, дело в том, кАк! С откровенным презрением в голосе, без намека на обиду за то, что она не собиралась прыгать в его постель. И в какой момент он осмелился это сказать, — после нескольких часов ее отчаянной борьбы со свалившимися на ее голову неразрешимыми проблемами. Опасность почти миновала, но все ее существо было настроено на борьбу.