Джоанна Бриско - Будь со мной

Я тихонько иакнул ей на ухо и поцеловал. Мимо нас прошла Катрин. Она по-прежнему не замечала меня, садистка забулдыжная. Я насторожился.

Она прошла на другую сторону комнаты, чтобы поменять в проигрывателе компакт-диск.

— В туалет схожу, — сказал я Лелии, и даже эта крошечная ложь (ничто по сравнению с лживым миром, в котором я обитал в последнее время), соскочив с моих губ, причинила мне адскую боль.

Я медленно пересек комнату, остановился, постоял и нерешительно шагнул к Катрин.

— Катрин, мы можем поговорить? — обратился я к ней.

— Не сейчас, — холодно бросила она.

Такой пренебрежительный тон был неприятен.

Я посмотрел на Лелию, она оживленно болтала с какой-то подругой. Чувство страха оттого, что могу потерять ее, снова наполнило душу.

— Пожалуйста, — попросил я Катрин.

— Я не хочу об этом говорить, — отрезала она и пошла по своим делам. Я двинулся за ней.

— Послушай, — крикнул я ей вдогонку, когда она стала подниматься по лестнице.

— Что? — она остановилась на верхней ступеньке и обернулась ко мне с таким выражением на лице, какого я никогда раньше не видел.

Я взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Кельт в гневе был страшен.

— Послушай, — заговорил я приглушенным голосом, оглядываясь вокруг, не видит ли кто. — Я сделал глупость. Я по-настоящему раскаиваюсь.

— Ты это должен говорить не мне, — раздраженно бросила она.

— Я знаю, знаю, — взволнованно зашипел я, примирительным тоном стараясь успокоить ее. — Слушай, Катрин, я… облажался. Но это никогда не повторится, ты же это знаешь.

— Не повторится?

— Никогда. Давай просто это обсудим. Прошу тебя… прошу тебя, не надо…

— Я не хочу говорить на эту тему, — с нескрываемым отвращением сказала она.

— Но…

— Я звонила ей, чтобы рассказать, но на мои звонки она не ответила. Теперь выяснилось, что она беременна. И я не хочу ее расстраивать, — с этими словами она развернулась и вошла в спальню.

— Катрин! — вырвалось у меня, когда мысль о спасении вспыхнула у меня в голове, затмив страх, но Катрин захлопнула за собой дверь. В наступившей гробовой тишине я просто-напросто не решился постучать. Постоял так минуту, ощущая, как на меня накатывает чувство благодарности или даже какого-то уважения.

Нашел туалет, стоя над унитазом, испуская длинную струю мочи, глубоко вздохнул. Ощущение было такое, будто живот или желудок (в общем, какие-то внутренности, изъязвленные и перекрученные) были разодраны на клочки. Я стоял, не шевелясь, медленно прокручивая в голове мысль о том, что Катрин решила не ставить Лелию в известность о моем преступлении. «Спасибо, Катрин, спасибо, Катрин», — как безумный, повторял я. Прислонился лбом к стене, зацепив ухом картину в рамке, которая от этого тревожно закачалась. В ту секунду я был готов кричать от радости и неуместного чувства признательности. Пару раз ударил кулаком черно-белую плитку на стене, надеясь, что, может быть, случайно мне удастся расколоть дорогой кафель и упиться ощущением боли. У меня появился второй шанс. Когда-нибудь, когда ребенок уже родится, я найду способ признаться Лелии, что пару раз обнимался с другой женщиной, покончу с прошлым и заживу счастливо. А пока постараюсь, очень постараюсь не встречаться с Сильвией. Буду держаться от нее на расстоянии при помощи старых проверенных методов: работы ее буду передавать ассистенту, о личных контактах не может быть и речи. При случайных встречах буду любезен и краток. Перед тем как жестко взяться за переделку внутреннего мира, я позволил себе последний раз с тоской подумать о Сильвии: пошептал ее имя в кафель, чувствуя, как дыхание концентрируется на его гладкой поверхности и возвращается ко мне легкой теплой волной. Так я простоял несколько долгих секунд, и громкая музыка, идущая откуда-то снизу, отдавала в ноги.

Вдруг я услышал ее голос.

Он возник у меня в памяти, пока я стоял, уперевшись лбом в стену. Звуки музыки и веселья сливались в сплошную какофонию, но постепенно один из голосов выделился из общего шума и стал явственно различим. Хоть мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что ее голос мне не мерещится, как я сначала подумал, а звучит по-настоящему, мысль о том, что это именно ее голос, повергла меня в шок.

Отдернул голову от стены. Сердце зашлось от волнения. Что она тут делает? Неужели придется запереться в туалете, чтобы определить, в какой комнате она находится, и улизнуть незамеченным? Какое-то время подождал. Уже давало о себе знать легкое подташнивание от выпитого. Попытался переключить мысли на что-нибудь другое, подумать о будущем ребенке. Не получилось. Он по-прежнему представлялся мне либо курносым пришельцем, плавающим в соленом растворе, либо вовсе чем-то несуществующим. Я продолжал ждать, хотя больше всего на свете мне хотелось открыть замок и вдохнуть полную грудь воздуха, пропитанного ароматом Сильвии Лавинь. Время стало измеряться ударами моего сердца. Кожа покрылась холодным липким потом, как у наркомана, лишенного привычной дозы. Еще несколько бесконечных минут ожидания. Ее голоса я уже не слышал. Все звуки опять перемешались в общий гул внизу. Медленно повернул ручку замка и открыл дверь.