Николас Эванс - Перевал

— Это от нас всех, — весело заявила Эбби.

— О, благодарю вас. Мне надо открыть это прямо сейчас?

— Конечно.

Наверху оказался конверт, который он открыл первым. Внутри была открытка. Она относилась к числу тех, над которыми родители смеются из притворства. На этой был изображен скелет динозавра, а под ним красиво выведено почерком дочери: «С днем рождения, дорогое ископаемое!». Бен кивнул и улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он, — я тоже вас люблю.

Внутри коробка была прекрасная дизайнерская шляпа из бежевого фетра.

— Вот это да! Я бы сказал, что только такая шляпа и называется головным убором.

Он надел ее. Они начали громко скандировать и свистеть.

— Особенно хорошо смотрится с халатом, — заметила Эбби.

— Как вы угадали размер?

— Мы просто взяли самую большую, — смеясь, ответил Джош.

Все расхохотались, а Бен сделал вид, что собирается схватить его, но парень ловко увернулся.

— Мистер Купер?

Тай Хоукинс, один из помощников на ранчо, сделал шаг вперед, протянув ему небольшой пакет. Лучшие подружки Эбби, Кэти и Лейн, хихикали за его спиной. Было очевидно, что они авторы этой затеи. Тай был молодым человеком с мягкими манерами и копной светлых волос. У него была приятная внешность, от которой подкашивались ноги не у одной барышни на ранчо. В число поклонниц входила и Эбби. Она сделала все возможное, чтобы с момента их приезда быть в его группе верховой езды.

— Девочки рассудили, что вам это понадобится.

Бен открыл пакет и вытащил кожаный шнур, украшенный конским волосом. Он знал название этого предмета, но не хотел испортить шутку.

— Это еще зачем?

Тай улыбнулся в ответ.

— Я думаю для того, чтобы придерживать вашу шляпу.

— Иногда это называют женскими подвязками, — прочирикала Кэти.

День рождения Бена Купера стал уже традиционным событием в жизни обитателей ранчо. Бен, обладая хорошим чувством юмора, любил быть в центре внимания, но иногда ощущал дискомфорт из-за того, что его возраст так безжалостно выставляется на публике. В прошлом году они подарили ему красную игрушечную машину модели «Порше». На упаковочном коробке кричащими буквами было выведено: «“Менопорше” для Бена». Хотя он не столь болезненно относился к старению, как некоторые его приятели, но все же не мог не признать, что этот процесс не доставляет ему никакого удовольствия. Что приятного в том, когда, выбираясь утром из постели, ты слышишь, как скрипят твои кости? И как можно приветствовать бунт, который устраивают волосы, забывая расти на голове, как раньше, зато почему-то обнаруживаются торчащими из ушей и ноздрей? Вчера в душе он увидел у себя в паху первый седой волосок и постарался не воспринимать это как символ ушедшей молодости.

— Нам пора возвращаться на рабочие места, — сказал Тай. — Вы собираетесь выезжать сегодня, мистер Купер?

— Если у вас найдется подходящая лошадь для наездника в такой шляпе.

— У нас как раз есть жеребец, которого надо объездить.

— Без проблем. Оседлайте его.

Навыки верховой езды Бена были еще одним поводом для бесконечных шуток. Он занимался верховой ездой и многими другими видами спорта больше как энтузиаст-любитель, не проявляя истинного мастерства. Эбби, которая ездила с шести лет, унаследовав от матери безупречную посадку и непринужденную элегантность, как-то пошутила, что на лошади Бен выглядит, как Клинт Иствуд, но как только трогается с места, то превращается в Микки Мауса.

Тай и его помощник сказали, что им лучше подготовить лошадей к прогулке и оседлать их. Все договорились встретиться через двадцать минут за завтраком. Бен и Сара задержались на несколько мгновений на крыльце, залитом солнцем, наблюдая, как молодежь уходит, словно растворяясь в зелени луга.

Лейн и Кэти просили о чем-то Джоша, а он, казалось, злился на них, но было видно, что ему приятны знаки внимания девчонок. Бену это понравилось. За прошедший год парень перенес очень сильные гормональные бури. Он начал бриться, а рос так стремительно, что не успевал к этому приспосабливаться. К счастью, он предпочитал одежду, в которую можно было поместить еще одного подрастающего тинейджера.

Джош всегда вызывал беспокойство у Бена и Сары. Наверное, так случилось потому, что контраст между ним и сестрой, на редкость одаренной девочкой, был слишком разительный. Эбби шла по жизни легко, словно порхала, а Джош, казалось, еле-еле продвигался, оборачиваясь на каждом повороте. Внешний вид сына, даже осанка, давали понять, сколь тяжела и непосильна для его неокрепших плеч тяжесть бытия.