Лесли Пирс - Секреты

Хонор ликовала.

— Все было бы совсем по-другому, если бы вы обошлись с Адель как с человеком, — сказала она вкрадчиво, прежде чем повернуться к двери. — Я вас не буду сейчас беспокоить по поводу одежды, только возьму ее пальто из кухни. Я уверена, что Майкл завтра сможет занести нам остальное.

— Только не Майкл, — возразил Майлс. — Я не хочу, чтобы он когда-либо снова приближался к вам. Ральф или я, кто-то к вам заедет.

Пока Хонор ковыляла домой в своих тесных туфлях с пальто Адель в руках, у нее была масса пищи для размышлений. Ей хотелось рассмеяться, когда она увидела их кухню, — это был совершенный хаос, повсюду стояли немытые тарелки, кастрюли и остатки еды. Она дотронулась до печки — печка была чуть теплой, они явно не додумались доложить в нее угля, и огонь угасал. Ни сегодня вечером, ни утром не будет горячей воды, чтобы помыться, и кто будет вынужден все это убирать?

Но ликование от мысли, что уход Адель причинил им больше страданий, чем самой Адель, смешивалось с мыслями о Майкле, Это было неправильно, что такой приятный молодой человек вынужден бродить совсем один в рождественский день и что он должен выбирать между близкими людьми.

Следующий день был еще более холодным и мрачным. Хонор с трудом удалось открыть кроличьи клетки и накормить кроликов из-за сильного ветра. Когда она попыталась повесить мешки над кроличьими клетками, чтобы хоть немного защитить их от непогоды, ей пришлось удерживать их изо всех сил.

— Моей ноги сегодня не будет за этой когда зашла внутрь и согрелась у печки. — Я, наверное, старею, — добавила она, увидев, что Адель на нее смотрит. — Раньше я никогда не замечала холода.

Ей было немного неловко, она думала, как ей рассказать Адель, что она вчера ходила в Хэррингтон-хаус. Ее внучка еще спала, когда она вернулась, а к тому времени, когда она проснулась, Хонор уже была в своем кресле и читала книгу, будто она с него и не вставала. Но ей все равно придется признаться, в конце концов, у нее были для нее деньги, и кто-то должен будет привезти остальные вещи. Но ей не хотелось этого рассказывать, так как Адель наверняка не обрадуется тому, что больше не увидится с Майклом.

— Как ты думаешь, я могла бы быть медсестрой? — спросила вдруг Адель.

— Медсестрой?! — воскликнула Хонор. — Как только эта мысль пришла тебе в голову? Мне казалось, ты уже достаточно нахлебалась работы на побегушках.

— Это не то же самое, что работа прислуги, — возразила Адель. — Это настоящая, нужная работа. Я знаю, что мне исполнится восемнадцать только летом, но, возможно, стоит навести справки.

Хонор какое-то время размышляла об этом, довольная, что ее отвлекли от мыслей о Бэйли.

— Из тебя выйдет хорошая медсестра, — сказала она наконец, Она действительно думала, что Адель стала бы первоклассной медсестрой: у нее было терпение, умение сострадать и масса здравого смысла, а еще она была сильной и способной. Но раскрывать свои самые глубокие мысли было не в характере Хонор.

Адель в любом случае казалась удовлетворенной ее ответом и продолжала рассказывать, что эта мысль пришла ей в голову вчера вечером, когда она лежала в постели, и что она сможет подать заявление в больницу в Гастингсе. Похоже, она в самом деле все хорошо продумала, включая тот факт, что, если ее примут учиться на медсестру, ей придется жить в общежитии для медсестер.

— Что это было такое? — вдруг прервала ее Хонор, услышав хруст камешков снаружи. Она поднялась и выглянула в окно — как раз вовремя, чтобы увидеть Ральфа Бэйли, исчезавшего в конце улицы. — Ну, этого и следовало ожидать, у него даже не хватило смелости постучать в дверь.

Адель подпрыгнула.

— О чем ты? — спросила она.

— Это был Ральф Бэйли. Он подполз, как вор, ночью с твоими вещами, положил их на порог и скрылся. Он, вероятно, оставил машину на том конце улицы, иначе мы бы услышали.

Адель подошла к двери и открыла ее. Маленький чемоданчик, с которым она уезжала в Хэррингтон-хаус, стоял на пороге.

— О Боже, — вздохнула она, подняв чемоданчик и внося его в дом. — Они не вернули мое пальто, я думаю, забыли о нем.

Хонор пришлось признаться ей.

— Твое пальто в моей комнате, я забрала его вчера, — сказала она.

Адель не произнесла ни слова, пока бабушка в общих чертах обрисовала ей, что произошло, пока она спала. Она сидела на стуле у печки с отсутствующим выражением на лице, в нем не было ни одобрения, ни осуждения.

— Я еще вытянула из них десять фунтов, — закончила свой рассказ Хонор. — Я только попросила плату за две недели вместо предупреждения об увольнении, но не собиралась говорить, что это слишком много.