Лесли Пирс - Секреты

Адель вдруг вспомнила, что бабушка ходила встретиться с ним на Рождество и вернулась с рекомендательным письмом и десятью фунтами.

— Это тогда вы узнали обо всем? — спросила она, и ее голос зазвенел от гнева. — Вы два года знали, что я была вашим незаконнорожденным ребенком, и ничего не сказали, несмотря на то, что знали, что мы с Майклом еще встречаемся? Что же вы за человек?

— Послушайте меня, юная леди, — сказал он в более обычной для себя резкой манере, — я сам это узнал несколько дней назад, когда Роуз пришла ко мне в бюро в Лондоне и рассказала все.

— Она пришла к вам после того, как игнорировала меня столько лет? — Адель еще больше повысила голос и вскочила на ноги.

— Она почувствовала, что необходимо что-то сделать, когда прочитала о вашей помолвке, — сказал он быстро. — Конечно, она была права. Мы не могли просто проигнорировать это.

У Адель голова шла кругом. Для нее это было слишком большим шоком. Она тяжело сглотнула, скрипнула зубами и набрала в рот воздуха.

— Откуда мы знаем, что она говорит правду?

— Я, гм, знал, что она беременна, когда бросил ее, — признался он нерешительно. — Я знаю, это было не очень галантно с моей стороны, но у меня были веские причины.

И вдруг, без дальнейших подробностей, Адель поняла, что он говорит правду, какой бы она ни была отвратительной. Она подошла к окну и уставилась на сад внизу. В серый зимний день он выглядел таким же холодным и опустошенным, как было у нее внутри. И тогда она вспомнила, как той ночью в Лондоне Майкл сказал, что он уверен в том, что ее отец из верхнего ящика. Что он теперь скажет, когда узнает, что у них один отец «из верхнего ящика»?

— Майкл уже знает? — спросила она, не поворачиваясь к нему лицом, потому что у нее на глаза навернулись слезы.

— Я не могу сказать ему, — ответил он.

Адель повернулась и увидела его умоляющие глаза. И только тогда она с отвращением заметила, что они были точно такими же, как у нее.

— Вы не можете ему сказать! — взорвалась она. — Черт, да чья же это вина? Ваша!

— Я знаю, — согласился он, умоляюще сложив руки. — Но если я расскажу Майклу, начнется нечто, что я не смогу остановить. Это будет позор для всей семьи. Пожалуйста, не просите меня расстроить столько людей, Адель.

Она холодно посмотрела на него. Она столько раз пыталась представить себе своего настоящего отца, но Майлс Бэйли был последним человеком на земле, которого она хотела бы видеть в этой роли. Он был грубиян и жуткий сноб, а сейчас она еще узнала, что он был волокитой, бросившим беременную женщину.

— Я поняла, — сказала она, уперев руки в бока и свирепо глядя на него. — Вы просто хотите, чтобы я исчезла из жизни Майкла, правда? Это будет для вас легким выходом, никто никогда не узнает, кроме вас, меня и моей чертовой матери.

— Если ты расскажешь Майклу правду, это навредит ему, — умолял Майлс. — Я знаю, он такой же чувствительный, как его мать, и он просто уйдет в себя. У него впереди карьера. Он это любит, и он не смог бы летать, зная, что девушка, на которой он хотел жениться и с которой хотел заниматься любовью, — его сестра.

Адель знала, что это действительно так. Ее затошнило от мысли о том, что они сделали, и она была уверена, что Майкл будет чувствовать себя еще хуже.

— Убирайтесь отсюда, — сказала она, указывая на дверь. — Я не могу находиться с вами в одной комнате. Вы с Роуз должны были остаться вместе — господи, да вы были бы идеальной парой с вашей подлостью и вашей ложью.

— Что ты собираешься делать? — спросил он встревоженно.

— Я собираюсь пойти к себе наверх, потому что меня тошнит! — крикнула она ему. — Потому что я только что узнала, что у меня самые худшие родители на земле и я не могу быть с мужчиной, которого люблю. Вы удовлетворены?

— Я умоляю всем святым, не говори Майклу, — просил он.

— Убирайтесь! — крикнула она снова. — Я сама решу, что мне делать. Вы меня не запугаете.

Ему пришлось уйти. Половина двери была застеклена, и с той стороны подошел смотритель посмотреть, что там за шум.

Майлс ускользнул как испуганный кролик, оставляя Адель, которая совсем раскраснелась и была готова лопнуть от ярости.

Было счастьем, что у Анжелы, ее подруги по комнате, выдалось несколько выходных дней и она уехала домой к семье, потому что Адель была не в состоянии ни с кем разговаривать и не хотела никому показываться на глаза. Войдя в комнату, она тут же заперла дверь и в рыданиях рухнула на постель.

Майкл был для нее всем, и если сейчас его забрали бы, у нее не осталось бы ничего. Но было еще нечто худшее — даже прекрасные воспоминания о нем были теперь грязны.