Лесли Пирс - Секреты

Он смотрел на ее внучку с такой нежностью и любовью, что Хонор не могла умалить его подарка.

— Оно очень красивое, — сказала она вместо того. — И я надеюсь, что вы будете вместе всегда счастливы, как сейчас.

— Так вы не возражаете? — обеспокоенно спросил Майкл. — Может быть, я сначала должен был спросить у вас, но я не знал как.

— Я просто счастлива, — сказала Хонор, и у нее чуть не закружилась голова от неожиданно захлестнувших ее эмоций. — Ты будешь отличным мужем для моей внучки. Я сама не выбрала бы никого лучше тебя.

Казалось, Майкл подумал обо всем, у него в машине была даже бутылка шампанского, упакованная в коробку со льдом, и набор настоящих бокалов для шампанского. Хонор бы догадалась, что он не одну неделю все это планировал, но не для того, чтобы блистать перед ними, а чтобы Адель по-настоящему почувствовала себя особенной.

Они выпили шампанское в саду, и у Адель слегка закружилась голова. Они праздно болтали про полеты Майкла и про работу Адель в больнице.

— Я не хочу омрачать твоего счастья, — сказала Хонор чуть позже. — Но когда ты собираешься сказать родителям, Майкл?

— Завтра, — сказал он твердо. — Отец приезжает на выходные с Ральфом и Дианой и их супругами и детьми. Лучшего момента и быть не может. Я собираюсь предложить им, чтобы в следующий раз, когда они все соберутся, мама пригласила и Адель, чтобы мы встретились официально.

Хонор кольнул страх, несмотря на то что Майкл выглядел совершенно уверенным в себе.

— Это хорошо, Майкл, — сказала она.

Но у Адель на лице промелькнуло беспокойство.

— А что, если… — начала она и замолчала.

Майкл взял ее руку в свою.

— Мне все равно, если они не одобрят, — сказал он твердо. — На этом потеряют они, а не я, если они не примут тебя в нашу семью. Тогда у меня с ними не будет ничего общего.

Хонор восхитилась его смелостью и сказала об этом.

— Но не принимай это близко к сердцу сразу, — предупредила она его. — Любым родителям сложно быстро смириться с тем, что их ребенок уже достаточно взрослый, чтобы выбирать себе мужа или жену. Возможно, будет разумнее, если ты дашь им время поразмышлять, прежде чем настаивать на том, чтобы приглашать Адель в дом твоей матери.

— Бабушка права, — согласилась Адель. — Я не выдержу этот визит, если не буду знать, что они одумались. Я была бы более рада сначала встретиться только с твоей матерью.

— С мамой все будет в порядке, — успокоил ее Майкл, потянувшись и погладив Адель по щеке. — Я ей сказал несколько недель назад, что встречаюсь с тобой.

— Ты мне не говорил! — возмущенно сказала Адель.

Майкл улыбнулся.

— А ты мне рассказываешь абсолютно все?

Адель хмыкнула.

— Я не рассказываю только самое скучное. А это совсем не скучный факт. Что она сказала?

— Немного, но в любом случае за этим не последовало обычной истерики.

— Но твой отец не так на это посмотрит, он сразу вспомнит, что я была экономкой у твоей матери и что была с ним груба.

— Возможно, но он не полностью лишен логики, — настаивал Майкл. — Викторианские времена прошли, назревает война, и он достаточно сообразителен, чтобы понять — если он воспротивится, это только придаст мне больше решимости.

Во время семейного ужина в субботу вечером Майкл чувствовал себя очень уверенным в себе. Его родители находились в мягком расположении духа, брат и сестра, казалось, были довольны, что проводят время с семьей, а миссис Сэллуэй, экономка матери, превзошла сама себя, приготовив восхитительные бифштексы и пирог с почками и подав их со свежими овощами из сада.

Они провели все время после обеда на пляже с детьми, которых потом накормили в кухне, и сейчас дети уже были в постели, Горящие на столе свечи, блеск серебра и мягкий, теплый бриз, дующий через открытые окна, создавали мирную мизансцену для объявления его новости.

Он не сильно беспокоился на тот счет, если они воспротивятся браку. Три года в Оксфорде и общение с людьми из всех социальных слоев в ВВС очень хорошо помогли ему понять, что он прекрасно справится и без своей семьи.

По сути, иногда он надеялся получить предлог, чтобы отдалиться от них всех, потому что ему до смерти надоели эти родительские игры. И он находил просто ужасающим снобизм Ральфа и Дианы.

Но ради Адель он собирался сделать все, что в его силах. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя человеком второго сорта и стыдилась этого. Она была лучше всей его семьи, вместе взятой, и одна только мысль о том, что они могут посмотреть на нее сверху вниз как на нечто худшее, злила его.