Пенелопа Дуглас - Испорченный

Я подошла еще ближе и посмотрела на него, прищурившись.

– Ты ее заставил?

– Уже давно нужно было это сделать, – убежденно возразил он. – С ней все в порядке. Она в полной безо-пасности, о ней хорошо заботятся.

Отвернувшись, я закрыла глаза.

Реабилитация. Значит, ей не причинили вреда.

Но…

Но, если Майкл хотел навредить мне – если он думал, что я его предала, – зачем сделал то, что в конечном счете поможет моей маме? Почему просто не заточил ее в какой-нибудь подвал, как я боялась?

Я сложила руки на груди.

– Почему я не могла никому дозвониться?

Теперь я знала, почему моя мать была недоступна. Ей, вероятно, запрещали пользоваться сотовым. Но телефоны матери Майкла, его отца, Тревора, нашей домработницы, уехавшей из города…

– Потому что ты никому не звонила, – сознался Майкл, посмотрев на меня с нечитаемым выражением на лице. – Во время вечеринки Тревора Уилл залез к тебе в машину, взял твой телефон и поменял все номера в телефонной книге. Ты звонила на созданный нами фальшивый номер.

Мои пальцы сжались в кулаки; я опустила глаза, закипая от негодования. Черт, я даже видеть его не могла.

– Мы были абсолютно уверены, что это сделала ты, – вмешался в разговор Уилл. – Я проснулся, увидел видео в сети и запаниковал, сообразив, что оставил телефон в толстовке, которую забыл на складе.

Он избегал смотреть мне в глаза.

– А потом Майкл увидел эту толстовку, которая висела на кухонном стуле, и Дэймон подтвердил, что это ты забрала ее. Ты злилась на Майкла из-за его отказа, поэтому мы… мы просто…

Он умолк. Дальнейшие слова были излишни.

Я сердито посмотрела на Майкла. Все это время. За все эти годы он мог прояснить ситуацию, просто поговорив со мной…

Но в этом весь Майкл. Он шел напролом, и ему было неважно, пострадает ли кто-нибудь при этом. Он всегда верил, что он прав и никогда не извинялся. По крайней мере, я видела сожаление в глазах Кая и Уилла.

А у Майкла – ничего. Чем больше ошибок он совершал, тем выше задирал голову, чтобы никто не мог посмотреть на него свысока. Чтобы все видели только его.

Я покачала головой; в глазах жгло, пока я смотрела на него. Скажи что-нибудь!

Как Майкл мог просто сидеть после всего, что мы…

Я ему доверяла – поделилась с ним такими секретами своей души, к которым никого другого и близко не подпущу, – и вот, значит, о чем он думал каждый раз, когда шептал мне на ухо, или прикасался, или целовал, или…

Я снова сжала кулаки.

– Я хочу уехать отсюда, – выдавила я.

– Нет.

– Я хочу уехать отсюда, – повторила я более твердым голосом.

– Нельзя. – Майкл покачал головой. – Я понятия не имею, где Дэймон. Завтра мы все вместе вернемся в город.

Я скрипнула зубами. Черт бы их побрал.

Пройдя мимо него, я поднялась по лестнице в свою комнату. Мне было противно на них смотреть.

– И что мы теперь будем делать? – услышала я вопрос Кая у себя за спиной.

– Давайте бухать, – выдохнул Уилл.

После этого я убежала к себе, заперла дверь и подставила стул под ручку.

Наши дни

Я не планировала оставаться здесь. Меня не волновало то, что произошло на самом деле, и плевать было на то, что теперь они будут говорить. Я хотела вернуть контроль над своей собственной жизнью.

Если в моей квартире находиться опасно, я смогу одну или две ночи поспать на диване в квартире Алекс, которая жила на шестнадцатом этаже. В этом доме тоже было небезопасно. Я это знала.

Склонившись над раковиной в ванной, чувствуя, как в груди все переворачивается из-за так и не пролившихся слез, я подняла глаза и посмотрела на себя в зеркало.

Майка, влажная, грязная, забрызганная кровью Дэймона, липла к моей коже, промокшие волосы свисали вдоль щек, как сосульки. Сырые джинсы обтягивали бедра, отчего холод пробирал меня до костей. Сжав пальцами края раковины, я чувствовала, как чужая кровь застывала под моими ногтями, забивалась все глубже и глубже, до тех пор, пока я не перестала замечать что-либо, кроме этого ощущения.

Я закрыла глаза. Пульс опять колотился в ушах.

Я дала ему сдачи. Я причинила ему боль.

И не сбежала, как три года назад, после того эпизода в лесу.

Страх – это не слабость. Слабость – это позволить ему сломить тебя, лишить тебя голоса. Страх – не враг. Это учитель.

Я ненавидела Майкла. Завтра, после того, как он мне все вернет, я уеду. Больше никакого «Делькура», никакого Меридиан-Сити и никакого Тандер-Бэй. Мне не терпелось оставить позади все, что принесло столько страданий.