Виктория Готти - Суперзвезда

Странно, но в этот момент она подумала о своей первой любви, Томе. Перед ней явственно возникли картины последнего сна.

Ей исполнилось восемнадцать. Прошел месяц, как она закончила школу и повстречала Тома Глисона, второкурсника Лос-Анджелесского университета. Звезда футбольной команды, он был красив, умен. Его улыбка сразила Кэссиди наповал. Том был из состоятельной семьи и подавал большие надежды на то, что однажды займет место своего отца в престижной адвокатской фирме. Кэссиди же скрывала свое происхождение за недавно изобретенной фамилией Инглиш.

Все лето и осень их отношения бурно развивались, они устраивали друг другу романтические обеды в уютных кафе, воскресные прогулки и даже проводили ночи в Сан-Франциско. Кэсс наслаждалась обществом Тома и мечтала о том дне, когда сможет представить его своему отцу, который еще был в тюрьме. Том воплощал в себе все, что, по мнению ее отца, надо было искать в мужчине — добрый и внимательный, нежный, веселый, любящий.

Спустя три месяца после их первого свидания визит в женскую клинику подтвердил подозрения Кэсс: она была беременна. Нужно было что-то решать. Она рассказала все Тому, и он успокоил ее, сказал, что все будет хорошо. Он сообщит об этом родителям, когда вернется домой, и, независимо от их согласия, они с Кэсс поженятся.

На следующий вечер Кэсс встретилась с Томом в библиотеке университета. Он казался чужим, и, похоже, ее внезапное появление вывело его из себя. Это был другой Том с холодными глазами. Его стол был завален книгами, а это совсем было не свойственно ее Тому. «Я же сказал, что мне надо сегодня позаниматься. Ты думаешь, что можешь отвлекать меня, когда тебе заблагорассудится? Мне что, развлекать тебя? Тебе этого надо?» — зло сказал он.

Потом Кэссиди вспомнит этот момент, как продолжение холодного, осуждающего взгляда отца, когда его уводили в тюрьму. Эти два эпизода соединились, и Кэсс почувствовала холодную боль, новую, непроходящую боль.

«Том, я…» — Она пододвинула к столу стул и была готова сесть, но передумала. Ее испугали злые холодные голубые глаза Тома.

Но на следующий день Том, вероятно почувствовав вину, пришел к ней с извинениями. «Я просто испугался, Кэсс», — сказал он тихо. Его руки обхватили ее за плечи, он прижал ее к себе, чтобы успокоить.

«Все хорошо. — Она вытерла теплые слезы. — Я тоже боюсь. Но у нас все будет хорошо. Мы, поженимся, да? — Она продолжала: — Я имею в виду, что ты же не хочешь…»

Том поцеловал ее. Она расслабилась и прильнула к его такому родному телу. Она договорились встретиться в субботу, через два дня, в аэропорту Лос-Анджелеса.

«В семь пятнадцать есть рейс до Лас-Вегаса. Давай сделаем это красиво». — Вялая улыбка Тома согрела ее.

В ту ночь накануне субботы Кэссиди не спала и вертелась в постели, обдумывая их будущую прекрасную жизнь с Томом и малышом. Мальчик или девочка? Впрочем, это не важно. Это будет благословение Божье — вознаграждение за все тяжкие воспоминания. Она представила крошечные пальчики, правильные черты, выразительные голубые глаза, как у Тома, или, возможно, темно-синие, как у нее. А как он будет нежно, трогательно лопотать, ее малыш.

В пять утра, так и не сомкнув глаз, Кэсс встала и собрала чемодан. Она хотела оставить записку дяде Джефу и тете Бев, но решила не делать этого. Ничто не испортит ее поездки с Томом в Лас-Вегас, ничто не помешает их счастливому браку.

Она взяла чемодан и тихонько прошла мимо спальни тети и дяди. Выбравшись из дома, она села на шестичасовой автобус в аэропорт. Там она отыскала рейс 23, но Тома еще не было. Она приехала слишком рано. Кэсс села в одно из пластиковых кресел лицом к вестибюлю.

«Я наконец-то буду счастлива». Шесть пятнадцать… «Мы с Томом будем жить в маленьком домике с белым палисадником…» Шесть тридцать… «Я буду готовить вкусные обеды для мужчины моей мечты…» Семь часов… «А когда родится ребенок, я буду рассказывать ему прекрасные истории о его отце…» Семь пятнадцать… Тома не было. Кэссиди испуганно осматривала терминал. «Может быть, он заблудился? Возможно, я чего-то не расслышала. Он действительно сказал семь пятнадцать или восемь пятнадцать?» Она начала паниковать. Она позвонила ему в общежитие, но там никто не отвечал.

«Он в пути, просто опаздывает. Ничего, мы можем сесть на другой рейс», — уговаривала себя Кэсс.

В девять вечера она вернулась домой на такси. Почему она поверила, что Том отправится в Лас-Вегас? Спустя годы она поняла, что он просто хотел пошутить, подразнить ее, дать ей понять, что у него нет серьезных намерений. Об этом можно было догадаться и раньше, но она не думала, что он так труслив.