Лесли Пирс - Куколка

Бэлль надеялась, что посланная из Нью-Йорка открытка уже дошла до Энни и Мог. Этьен не позволил ей написать, куда она направляется, о ее дальнейшей судьбе, равно как и о том, что с ней произошло в Париже. Но, учитывая то, что Энни сама содержит бордель, они, вероятнее всего, догадаются о правде. Единственное, на что Бэлль надеялась, — они почувствуют, что она была счастлива, когда писала эту открытку. Ее тревога немного улеглась.

Девушка намеревалась, когда устроится здесь, написать домой подробное письмо, но пока была не уверена, стоит ли это делать. В конце концов, ее мать не может позволить себе приехать в Америку и забрать дочь, а даже если бы и могла, Марта обязательно настояла бы на том, чтобы она вернула все деньги, потраченные на Бэлль.

Еще Бэлль думала о Джимми. Ей так хотелось написать ему, поведать свою историю, но если она сообщит ему обо всем, он, возможно, захочет отомстить Кенту, а тогда уже его жизнь будет висеть на волоске.

Поэтому, поразмыслив, Бэлль решила, что, вероятно, будет лучше для всех, если она ничего не будет писать. Правда их только растревожит. С другой стороны, если она напишет, что работает продавщицей или служанкой, ей никто не поверит. В конце концов, никто не станет похищать человека, а потом обеспечивать его спокойной, приличной работой!

Бэлль уснула, раздумывая над этой дилеммой.

На следующее утро она проснулась в десять часов. Странно, но с улицы, казалось, не доносилось ни звука. Вчера вечером здесь было еще более шумно, чем на Монмут-стрит в ночь с субботы на воскресенье.

Бэлль так хотелось выйти на улицу и осмотреть окрестности, ведь она видела Новый Орлеан только из окна экипажа по пути из порта. Тогда тоже стояла тишина, поскольку было всего девять утра. Бэлль разглядела тележки, доставляющие провиант, дворников и служанок-негритянок, которые чистили пороги и натирали медные дверные ручки. Но ее поразило то, каким притягательным был этот старинный город. Этьен рассказывал ей, что район, который они проезжали, называется Французский квартал, потому что в далеком 1721 году первые двадцать домов здесь возвели французы.

Все здания располагались прямо вдоль улицы, ни перед одним из них не было дворика, как и у большинства домов с террасами в викторианском стиле на родине Бэлль, в Англии. Но эти дома отличались от викторианских: тут яркие креольские коттеджи со ставнями на окнах соседствовали с особняками в испанском стиле с изящными коваными балкончиками на верхних этажах, на которых буйно цвели растения. Бэлль мимоходом заметила красивые дворики, площади с лужайкой посредине, множество экзотических цветов и высокие пальмы.

Этьен рассказал ей также о том, что до 1897 года Новый Орлеан был опасным, населенным преступниками городом. Проститутки навязчиво предлагали свои услуги или стояли практически обнаженными на пороге публичных домов по всему городу. Поскольку Новый Орлеан является крупным портовым городом, сюда каждую ночь стекаются моряки всех национальностей, чтобы поиграть в азартные игры, выпить, найти женщину. Обычно все заканчивалось дракой. Уровень смертности от ножевых ранений и выстрелов был чрезвычайно высок, и в темных переулках валялось множество убитых и ограбленных людей. Естественно, что благонамеренные граждане, вынужденные воспитывать детей в подобном окружении, потребовали, чтобы были приняты надлежащие меры.

Выдающийся, уважаемый житель города Сидней Стори предложил план: оградить территорию в тридцать восемь кварталов в самом конце железнодорожной линии, за Французским кварталом, и сделать проституцию легальной. Таким образом, все городское зло осядет в одном месте и полиции будет легче за ним приглядывать. Законопослушные граждане с радостью проголосовали за этот законопроект, который положил бы конец присутствию шлюх и пьяных, буйных моряков рядом с их домами. Азартные игры и наркотические притоны исчезнут с глаз долой, и честным людям больше не придется бояться того, что жестокие преступления будут совершаться в богатых кварталах.

Сидней Стори профинансировал законопроект, и его утвердили. Новому району дали название «Сторивилль», но большинство людей продолжают называть его просто «Район».

Бэлль несколько удивилась, когда Этьен объяснил ей, каким этот город был до принятия законопроекта. Как это было похоже на Севен-Дайлс! Она так и сказала об этом Этьену, но призналась: несмотря на то что ее всегда окружали преступность и порок, она не осознавала этого, ее это никак не касалось, пока не убили Милли.