Лесли Пирс - Куколка

Несмотря на то что Бэлль вся трепетала, волноваться ей не стоило. Она улыбнулась швейцару и попросила проводить ее в ресторан, где сказала метрдотелю, что столик заказан на имя месье Гарсия. Ей помогли раздеться, проводили за столик в углу и предложили что-нибудь выпить, пока она ждет. Через пару минут вошел Паскаль. Он поприветствовал Бэлль, как будто она была его родственницей, повидаться с которой он заглянул на минутку. Он шепотом сообщил ей, что уже договорился с Гарсия о цене, и тайком протянул конверт, где лежала ее доля — сто франков.

Паскаль неспешно оглядел ее с ног до головы, похвалил черное кружевное вечернее платье и отсутствие косметики на лице. А потом, понизив голос, предупредил Бэлль, что она должна вести себя как настоящая леди — недопустимо, чтобы кто-нибудь догадался, что господин, занимающий такое высокое положение, как Гарсия, платит своей спутнице.

В завершение консьерж сказал, что Гарсия привезет ее после театра сюда, но в половине первого за ней заедет экипаж, который отвезет ее домой. На прощание Паскаль расцеловал Бэлль в обе щеки и прошептал на ухо: если она нарушит договоренность, то сильно об этом пожалеет.

От его слов Бэлль тут же снова начала нервничать. Когда через несколько минут приехал Бернар Гарсия, ее сердце ухнуло вниз — он был коренастым толстяком с редкими волосинками песочного цвета, уложенными поверх лысины. Ему было лет пятьдесят пять, а может, и больше, и даже его дорогой, сшитый на заказ смокинг и золотые часы, выглядывающие из кармашка жилета, не спасали положение.

Месье Гарсия говорил на безупречном английском и смотрел на Бэлль так, как будто был самым счастливым мужчиной на земле, и этим завоевал ее расположение. Они обменялись парой фраз о погоде. Он сообщил, что сегодня днем приехал в Париж на поезде из Болони и ему пришлось принять горячую ванную, чтобы согреться — настолько он замерз. Когда подошел официант с меню, Гарсия поинтересовался у Бэлль, что она будет заказывать.

— Закажите на ваш вкус. Уверена, вы знаете, что здесь готовят лучше всего, — ответила девушка.

Меню было на французском. Бэлль улыбнулась и ласково погладила мужчину по руке, как будто была чрезвычайно рада тому, что ей выпало счастье провести с ним вечер.

Может быть, всему виной было великолепное красное вино, которое заказал Гарсия, или его обходительность, но вскоре Бэлль расслабилась и была действительно рада провести вечер с Бернаром. Несмотря на неказистую внешность, он обладал красивым, низким, мелодичным голосом и умел расположить к себе. Они разговаривали главным образом об Англии, которую он отлично знал. О себе он ничего не рассказывал и ни о чем не спрашивал Бэлль.

После ужина Гарсия повел ее на пьесу «Мадам Сан-Жен» («Мадам Бесцеремонность») Викторьена Сарду. Хотя спутник объяснил Бэлль сюжет пьесы, она не смогла следить за его развитием. Но Бэлль не была разочарована. Ей нравилось сидеть в красном бархатном кресле в ложе и видеть, как многие элегантно одетые люди в театре обращают на нее внимание и задаются вопросом: кто она?

Это было гораздо лучше, чем работать у Марты, где Бэлль приходилось обслуживать десять-двенадцать мужчин за ночь. Девушка страшилась момента, когда они вернутся в гостиничный номер, потому что чувствовала: Бернар хочет от нее многого. Бэлль надеялась, что он быстро заснет. Но она ошиблась. Когда они вернулись в гостиницу, Бернар заказал для них шампанское и попросил Бэлль в чулках и рубашке сесть на кровать с бокалом шампанского в руке.

Чувствуя, что месье Гарсия из тех мужчин, сексуальные фантазии которых связаны с распутными женщинами, Бэлль с готовностью стала ему подыгрывать. Она извивалась на кровати, позволяя ему как следует ее рассмотреть, а когда он так и не встал с кресла, подошла к нему и уселась прямо на колени, положив одну его руку к себе на грудь, а вторую — между ног. Гарсия краснел все сильнее и сильнее, его темные глаза маслянисто блестели. Он потрогал ее, раздираемый желанием, но так осторожно, как будто раньше не прикасался к женскому телу.

Бэлль расстегнула его штаны и засунула туда руку. К ее удивлению, оказалось, что у него очень маленький член, не больше, чем у мальчика. Он даже не возбудился, и она поняла, что ее план оседлать его не сработает.

— Пойдем со мной в кроватку, — позвала Бэлль, беря его за руку и стягивая с кресла.

Больше всего ее озадачил не крошечный пенис Бернара и не его неумение ласкать женщину, а его молчание. Он так непринужденно общался за ужином на беглом английском, они болтали в антракте в театре и в экипаже, когда возвращались в гостиницу, но, с тех пор как он попросил ее раздеться, Бернар не сказал ни слова. Раньше Бэлль с таким не сталкивалась; она заметила, что мужчины с маленькими пенисами обычно болтают больше остальных. Они не только уверяли, что у них маленький член потому, что они много пьют, но часто именно такие мужчины любили говорить всякие непристойности. Бернар продолжал молчать, даже когда она стала его раздевать.