Лесли Пирс - Куколка

Казалось, что ее выворачивало несколько часов. В какой-то момент Бэлль стало так холодно, что пришлось закутаться в банное полотенце. Потом ее бросило в жар, и ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. В конце концов, когда рвать стало нечем, Бэлль встала с пола и взглянула на себя в большое зеркало, висящее за ванной.

Ее волосы, которые она вчера укладывала целый час — закалывала гребнями и шпильками на макушке, — сейчас напоминали кусты ежевики. Бледное лицо, опухшие синие губы… Внизу болело, и Бэлль понимала, что Кловис, должно быть, грубо с ней обошелся.

Когда мадам Албертин объяснила ей назначение биде, Бэлль не сразу поняла, зачем оно, но сейчас, сидя на биде и чувствуя, как теплая вода обмывает ее промежность, внезапно осознала его предназначение. К сожалению, вместе с этим открытием Бэлль охватило мерзкое ощущение, что ее обманули. Она не ожидала, что такой культурный, образованный человек, как Кловис, воспользуется тем, что женщина слишком много выпила, если только не будет уверен, что она не станет на него жаловаться.

А это означало, что мадам Албертин рассказала ему, кто она такая. Бэлль расплакалась — она полюбила Албертин, по-настоящему полюбила, и полагала, что женщина сохранит ее тайну.

Бэлль казалось, что она провела в ванной несколько часов. Она искупалась, расчесалась, выпила огромное количество воды, пока окончательно не протрезвела. Потом девушка на цыпочках вернулась в темную спальню и пошарила на полу в поисках своей одежды.

Через щель между шторами было видно, что на улице еще темно. Бэлль не знала, как добраться назад к мадам Албертин, и не хотела, чтобы ее видел ночной портье. Поэтому, одевшись, она взяла упавшее с кровати стеганое одеяло, села в стоящий у окна шезлонг, укрылась одеялом, чтобы согреться, и стала размышлять над тем, как будет выбираться из этой непростой ситуации.

Кловис негромко храпел. Это был трогательный звук, и Бэлль хотелось верить, что он привел ее сюда только для того, чтобы она выспалась после выпитого, но потом вожделение взяло верх. Как ни печально, она слишком хорошо знала мужчин, чтобы в это поверить. По иронии судьбы, она сама легла бы с ним в постель, поскольку он действительно ей нравился.

Но затем Бэлль вспомнила о том, как они познакомились за рождественским обедом, и ее осенило: мадам Албертин, вероятнее всего, выставляла ее напоказ, и в обед, и утром, своим остальным друзьям, чтобы подложить под того, кто даст бóльшую цену. Девушка испугалась — это, несомненно, было худшим из предательств. Чем дольше она над этим размышляла, тем больше убеждалась, что права. И более того, мадам Албертин действовала не одна: вероятнее всего, ее сообщником был Арно.

Сейчас Бэлль отчетливо представила всю картину. Арно предлагает ей взять экипаж и отвозит в знакомое место, потому что у него созрел план. Вполне вероятно, что мадам Албертин уже содержала бордель и обрадовалась, когда Арно привел ей новенькую. Бэлль поняла, почему она чувствовала неловкость у Арно в доме: его приятели знали, кто она, и, вполне вероятно, предлагали ему за нее деньги.

Сегодняшний ужин был наживкой для Бэлль.

И она заглотила и крючок, и леску, и грузило. Для этого оказалось достаточно красивого внимательного спутника, потрясающего платья и большого количества спиртного. Она по собственной воле отправилась в номер Кловиса и теперь не сможет пожаловаться на то, что он с ней сделал.

Разумеется, мадам Албертин и не ожидает, что она станет жаловаться. Она, несомненно, посочувствует Бэлль, когда та утром вернется домой, а потом ласково посоветует в будущем делать это за деньги; в конце концов, это самый быстрый способ заработать на билет в Англию.

Кто будет подыскивать клиентов, Арно или мадам Албертин, не важно, но, несомненно, они будут делить деньги, которые заработают на Бэлль. И девушка окажется в том же положении, в котором была у Марты.

Бэлль знала, что в каждом порту есть публичные дома, и хотя у мадам Албертин не было других девушек и вообще ее дом ничем не напоминал бордель, существовала большая вероятность того, что эти двое засунут ее в ближайший дом терпимости. Наверное, ей не стоило так негодовать, ведь она сама собиралась заняться проституцией. Мадам Албертин водила ее повсюду, как будто хотела развлечь Бэлль, но все это время рассматривала ее как товар, который продадут тому, кто больше заплатит.

Бэлль еще несколько минут посидела у окна, потом встала, подошла к пиджаку Кловиса, который он швырнул на пол. Девушка нашла бумажник, достала оттуда пять банкнот по двадцать франков. Она знала, что это примерно двадцать долларов — обычная цена за ночь с первоклассной проституткой.