Тасмина Перри - Папины дочки

Ник повернул голову и посмотрел на нее. Его губы, на которых еще сохранился вкус шампанского, раскрылись в нескольких дюймах от ее щеки.

— Кейт, — тихо произнес он.

Она улыбнулась и поцеловала его, совсем легко и осторожно. Но он наклонил голову и коснулся ее губ. Все случилось так быстро, что у Кейт перехватило дыхание. А как же его подружка? Ник совсем ничего о ней не говорил, но ведь она была у него! Да и к тому же они ведь коллеги. Они деловые партнеры. Это непрофессионально. А она-то считала, что она лучше Уолтона и Николь. Все это неправильно.

— Ник, по-моему, мы далеко зашли…

Она вгляделась в его лицо в темноте.

— Кейт, вы и я…

Она напряглась в ожидании, что он скажет, уже твердо решив, что независимо от его слов от своего не отступит. Необходимо положить конец этому несвоевременно начинавшемуся роману.

— Между прочим, мы партнеры и не можем… нам не следует переходить границу.

Он смотрел ей в глаза в некотором замешательстве, а она разглядывала желтые ирисы на его галстуке.

Казалось, затянувшаяся пауза никогда не будет нарушена.

— Вы, наверное, правы.

Он сказал это так мягко и грустно, что Кейт вздохнула. Сожалела ли она? Возможно. Ей не хотелось терять его. Но ни к чему хорошему эта страсть, так внезапно поразившая их обоих, не привела бы.

— Вокруг еще мокро, — сказал Ник.

— Ничего. — Она встала на ноги.

— Мы пьяны.

— Похоже, так.

Она взяла его под руку, и они направились к выходу из парка.

Том Арчер стоял возле кухонного окна, поглядывая в сад и нарезая морковь для рагу. Два месяца назад его дом был отремонтирован, и он перебрался из домика Дороти Уэттон в Костволд. Он старался не вспоминать свою бурную жизнь в Лондоне. Что бы с ним было, если бы он не расстался с Сереной? Вечеринки продолжались бы до бесконечности, каждую ночь он бы незаметно напивался, чтобы не обращать внимания на пустые разговоры гламурных гостей, и так потихоньку спился бы окончательно.

Теперь все изменилось. Он любовался лугами, покрытыми распустившимися нарциссами. Птицы не умолкали в ветвях деревьев, и шум далекой трассы не мешал их пению. Ему было хорошо здесь. Он даже с удовольствием готовил себе обед. Наконец-то у него появились силы и время, чтобы дописать сценарий. А развлечений было достаточно — начинался крикетный сезон и местный клуб уже открыли. Занятия спортом успокаивали и бодрили Тома, разгоняя деревенскую скуку, но вставать рано по утрам он так и не научился и просыпался обычно лишь к одиннадцати.

Его так поглотил приятный повседневный быт, что он перестал следить за временем. Избавившись от назойливых поклонников, охотников за автографами и репортеров, которые постоянно караулили его в городе, он стал самим собой. Ему нравилось общаться с соседями, этими простыми парнями, которых он встречал на автобусной остановке или в булочной. Все знакомые в Лондоне, агенты и журналисты решили, что актер забрался в глушь, на природу, из-за стресса, связанного с Сереной. Но когда он провел там два месяца, стало ясно, что его вполне устраивает такая ситуация.

Нельзя сказать, что он остался в полном одиночестве. Трижды в неделю его навещала Эдна, домработница. «Слава Богу, она не позволяет мне одичать», — говорил он. Однажды он решил пригласить Ника Дугласа — ведь они уже давно не виделись, — тем более что и подружка Ника, Ребекка, настаивала на встрече. Но правильно ли он сделал, пригласив Кейт?

Том отложил нож и задумался. Он питал к Кейт очень странные чувства. Ожидание встречи с ней выбивало его из колеи. Он посмотрел на часы и убедился, что Ник и Ребекка появятся через сорок минут. Да, его всегда тянуло к Кейт. На обедах и ужинах у Освальда они общались с удовольствием. Но с тех пор как он расстался с Сереной, а Кейт приезжала просить его помириться с ней, они так и не виделись. С Сереной отношения были безнадежно разрушены, но терять связь с семьей Бэлкон Том не хотел. Он считал их в некотором смысле своими родственниками.

Том достал из холодильника три бутылки «Дом Периньон» 1983 года. Выйдя на террасу, он почувствовал, что в саду уже слишком тепло, чтобы оставлять на столике тоник и джин. Нужно было еще укрепить как следует тент от солнца. Справившись с тентом, он вернулся на кухню и занялся рагу. Фазан был уже уложен на противень и засыпан зеленью и луком, и Том успевал еще приготовить картошку и грибы. Будь тут Серена, она устроила бы праздник с фейерверками, пригласила бы дизайнера, чтобы придумать экстравагантное оформление сада, и заказала бы не менее пяти ресторанных блюд. А он мог обойтись самым обычным ужином в кругу друзей. И как только он не понимал прежде, что это огромная радость?