Лада Лузина - Я - ведьма!

Ступая на цыпочках, я выбралась из стеклянной кучи и отошла на максимально безопасное расстояние.

«Не нужно паниковать, — мужественно приказала я себе. — Лучше последовательно рассортировать по полочкам все случившееся. Вчера во время ритуала я вошла в Зазеркалье и, потеряв сознание, упала и осталась там. То есть здесь.

Почему Лера бросила меня? Неизвестно. Так же как неизвестно, могла ли она вообще протащить меня обратно сквозь стекло. Мы никогда это не обсуждали. Она и эта дрянь Карамазова лишь предупреждали, что нельзя сюда соваться в принципе. Возможно, проход между двумя мирами открывается для человека только на одну минуту. И сама Лера, освобожденная моим заклятием, способна пройти сквозь него, а я нет. Это понятно.

Но куда подевалась Лера? Пожалуй, лишь одно важное дело могло заставить ее бросить меня тут в одиночестве: сейчас она наверняка выясняет у какой-нибудь зазеркальной Карамазовой, как вытащить свою глупую подружку из зеркал. Нужно просто подождать ее возвращения или отправиться на поиски самой…»

Отправляться на поиски Леры в незнакомый черный мир было бы полным безумием.

В лучшем случае вы заблудитесь в Зазеркалье, — кажется, так сказала мне проклятая ведьма, и только теперь я понимала, как она чертовски права. Мир Зазеркалья оказался вовсе не таким, каким я знала его по детскому фильму «Королевство кривых зеркал» и мультфильму «Алиса в Зазеркалье». Даже пессимистичный романтик Жан Кокто показал его в своем «Орфее» куда более жилым и привлекательным.

— Скажи, куда ведет коридор?

— В смерть.

Если смерть есть небытие, Лера говорила чистую правду.

Мира, где оказалась я, попросту не существовало. Он был громадной черной дырой. И у меня не было ни малейшего желания отходить от того слабого источника света, который, словно оригинальная напольная люстра, давала мне лежащая поодаль кучка разбитых зеркал.

Но просидев рядом с ней несколько часов, я ощутила: незыблемость моего решения несколько поистаяла. Томительность ожидания растопила страх. После нескольких попыток мне удалось еще раз навести свой осколок на циферблат часов и расшифровать вывернутые наизнанку цифры . То бишь 15.37. Я проснулась на рассвете, с тех пор прошло полдня.

Неудивительно, что свет в осколках почти погас. Зимой темнеет рано — в моей комнате уже сумерки, А включить свет не представляется возможным. Нужно идти искать Леру, прежде чем мой осколок не превратился в незрячее черное стекло.

Ноги затекли. Я встала и помаршировала на месте, разминая их и одновременно пытаясь завести свою решимость бравурными телодвижениями. Плохо, что я босиком, плохо, что мой осколок светится еле-еле, плохо, что я совершенно не знаю, куда идти. Но выхода нет. Вперед! «Кто ищет — тот всегда найдет!»

Я медленно двинулась вперед. Свет из осколка-фонарика неуверенно тыкался в огромное брюхо темноты. Пройдя шагов десять-двадцать, я трусливо оглянулась — кучка разбитых зеркал исчезла из виду. Неужели я отошла так далеко? Или просто свернула за невидимый мне угол?

Я сделала еще несколько шагов. Осколок-проводник внезапно погас. Вытянув вперед вторую руку, я пошла дальше на ощупь. Пальцы коснулись ручки невидимой двери. Я толкнула ее. И оказалась в открытом космосе!

Во всяком случае, именно так мне показалось вначале. Со всех сторон меня окутывало бесконечное звездное небо. И лишь когда осколок в моей руке вдруг снова зажегся яростным светом, я разгадала:

«Это не звезды! Это зеркала!»

Чернота была пронзена миллиардами колючих лучей, сильных, как свет прожекторов, и тонких, как паутина.

Я невольно улыбнулась и покачала головой. Забавно — будто неведомая сила засунула меня в самую сердцевину подушечки для иголок. Но теперь у меня было достаточно света, чтобы продолжать свое путешествие.

Справа тянулась длинная стена с рядом дверей, вроде той, из которой только что вышла я сама. Я двинулась вдоль нее и открыла одну наугад. Передо мной предстала комната, залитая ярким электрическим светом, похожая по планировке на мою. У стены мерцала огнями елка, рядом с ней разглагольствовал включенный телевизор, в центре стоял накрытый стол, поджидающий не меньше десятка гостей. А прямо напротив меня — массивный зеркальный шкаф, отражающий елку, стол, телевизор и веселого ведущего на экране.

«Это отражение комнаты моих соседей по дому», — догадалась я и закрыла дверь, с трудом преодолев соблазн войти туда — в такое родное, уютное, такое нормальное пространство моего мира.