Лада Лузина - Я - ведьма!

Проблема в том, что моя жизнь утратила очертания нормальности! Я сама позволила Лере усесться себе на шею, свесив ножки. Вела себя так, словно принадлежу только ей. Я кайфовала от нашей самодостаточности и независимости от мира. Но независимость дает только еще более глобальную зависимость — цельность, как и любая стена, одновременно и защищает и ограничивает тебя в возможностях.

Видит бог, я не хотела нашей ссоры. Но раз уж она произошла, это прекрасный повод дать понять: я не ее собственность. Только я сама вправе решать, кому принадлежать: себе, ей или тому же Валерке.

«Почему бы и нет?» — мелькнуло в голове.

Пророческое видение, увиденное мной в квартире Карамазовой, манило меня путеводной звездой. Но его акценты сместились — теперь я знала: мой торжествующий взгляд будет адресован не Валере, а Лере, глядящей на меня из зеркал.

«Видишь, он повержен, — скажу я ей. — Для того чтобы не изменять себе, необязательно сидеть дома, занимаясь мастурбацией в виде лесбийской любви!»

И она отзеркалит мою уверенность в себе.

Эта картинка из будущего настолько устраивала меня, что не хотелось думать ни о предшествующих, ни о последующих событиях.

Я вытащила из сумки мобильный телефон, в справочнике которого был записан только один номер.

— Слу-ушай… надень-ка свою роскошную шубу, — проныл Валера с похотливыми котячьими интонациями. — Будешь как Венера в мехах!

Он показался мне пошлым. Но было все равно. Меня вело от желания. И мокрущее место между ног бежало впереди них — ноги лишь следовали за ним по пятам. Только теперь я заметила, что впопыхах мы даже забыли потушить свет.

Мои вещи валялись комьями на ковре спальни. Валера потащил меня сюда с порога, сразу же завладев, поглотив, вцепившись поцелуем, одурманив шепотом. Его страсть накрыла меня с головой, как мешок, надетый на голову. И я подчинилась ей, скорее чувствуя, чем понимая: как бы ни аргументировала я свой приезд, меня привело сюда только одно, исконно женское желание — раствориться в своем мужчине.

Сколь ни прекрасно быть самой собой, есть и иное счастье — не быть. Растаять, исчезнуть, пропасть пропадом. И отдавшись во власть Валеры, я испытала невероятное облегчение, сбросив с плеч груз своего «Я», ставшего вдруг таким невыносимо тяжелым.

Одним скачком я оказалась на ногах. Накинула на голое тело рысью шубу до пят и, машинально кинув взгляд в сторону зеркального шкафа, спохватилась: у шубы нет отражения.

Пыльное зеркало скрупулезно отражало комнату с разбросанными вещами. Кусок растерзанной кровати. Валерку, растянувшегося на ней в напыщенной позе победителя. Большое окно и заснеженную грушу за ним…

Я растерянно провела рукой по стеклу. И, проследив за ней взглядом, вдруг поняла, что смущает меня в этом привычном, знакомом до мелочей интерьере Валеркиной спальни: кровать, окно, любовник, груша.

Все на месте. Все как всегда…

Нет только меня.

Моего отражения в зеркале!

— Так, так, так… — поморщилась Иванна Карамазова. — В общем-то, я ожидала, что вы придете. Значит, заклинание сработало? — Она явно не испытывала радости от моего визита.

Я молча кивнула — в горло словно вставили пробку. Только сейчас до меня дошло: ведьма не в курсе моей невероятной истории с выпорхнувшим из зеркала отражением, и я не знаю, как рассказать ее так, чтобы она выглядела хоть сколь-нибудь правдоподобно.

— Это был не тот суженый, которого вы ожидали? — догадалась Карамазова.

Я снова наклонила голову в знак согласия.

— Вы можете рассказать мне все, — предложила она.

— У вас есть зеркало?

Ведьма прошлась по комнате, маневрируя между захламленными вещами столами и этажерками, и отыскала на одном из них старинное зеркальце на длинной ручке.

Я встала и подошла к ней.

— Смотрите, — со вздохом сказала я, поднося стекло к лицу.

Я ожидала от нее испуганного вскрика, нервного взгляда, сомневающегося в истинности невозможного. Но она лишь длинно и угрюмо смотрела на меня, стоявшую посреди комнаты с зеркалом в руках, отражающим что угодно — потолок, занавесь, саму Карамазову, — но только не мое лицо.

— Никогда не видела такого. Только читала, — прокомментировала она наконец, снова садясь к камину и протягивая длинные пальцы к огню.

Вид у нее был крайне неоптимистичный. Но я почувствовала радость уже оттого, что кто-то знает мою тайну и не сошел от нее с ума. Оттого, что у меня появилась хотя бы возможность поговорить об этом.