Диана Джонсон - Раздел имущества

— И многие очень об этом жалеют, — сказал Эмиль.

Эмиль отчасти был смутьяном, и все потому, что он был умен и ему доставляли удовольствие осложнения, которые могли возникнуть из-за минутного упрямства, несогласного жеста или импульсивного поступка. Он всегда наслаждался, наблюдая эти осложнения, и с чувством собственного превосходства поддавался захватывающему его цинизму, который вызывали в нем эти наблюдения. Со временем он мог стать совершенным циником. Но сначала ему надо было преодолеть свои наклонности, заставлявшие его поддаваться радости, любви и желанию — эмоциям, которые вставали на пути трезвого расчета. В настоящий момент он колебался между желанием посмеяться вместе с этими приятными, но, очевидно, вероломными англичанами, интересы которых совпадали с интересами Виктуар, и намерением предложить им, чтобы они просто отключили своего отца от жизнеобеспечения, ведь на самом деле он, кажется, уже мертв, чего никто не хотел признать.

Позже он говорил Жеральдин по телефону:

— Мне кажется, Виктуар необходимо сюда приехать. Просто напомните ей, что речь идет о patrimoine [78] Отцовское наследство ( фр. ). Ник и Саломеи.

И он объяснил, каковы, по его мнению, мотивы, которые движут адвокатом Венна, пытающимся перевезти своего умирающего клиента в Англию.

— Ви никогда никуда не поедет ради денег, — возразила Жеральдин. — Мне придется придумать причину получше. Может, чтобы доставить тебе удовольствие, Эмиль, если ты ей скажешь, что хотел бы провести вместе с ней несколько дней?

— Почему бы нет? — ответил Эмиль. — Pourquoi pas? [79] Почему бы нет? ( фр. ).

Проведя в отеле «Круа-Сен-Бернар» несколько дней, Эмиль перестал так уж сильно стремиться обратно в Париж, хотя ему и придется вернуться, по крайней мере в понедельник, чтобы появиться на своем телевизионном круглом столе, который обычно показывали по вторникам. Пока же его вполне устраивала тихая гостиная, где по вечерам играли в карты и где он мог спокойно работать, экзотическая компания лыжников, англичане, разнообразие хорошеньких женщин — небольшое приключение с мисс Венн не считалось — и очень хорошая еда, которая интересовала его, как любого француза, пусть даже и интеллектуала. Ритм жизни в приятном отеле оказывал на него успокаивающее воздействие, как это бывало с большинством гостей, которые не ходили по местным дискотекам и не отмокали в ароматных ваннах, принимая эти расслабляющие процедуры после активного дня в горах.

Дело Венна и количество все прибывающих по этому делу людей заставили Эмиля задуматься о том, не было ли состояние Венна больше, чем он предполагал поначалу. Он не спросил Жеральдин о сумме: сам он не был корыстным. А вот Жеральдин, напротив, была, и по ее беспокойству ему следовало бы понять, что речь идет о немалых деньгах. Но Венн был англичанином, а англичане обычно бедны как церковные мыши, если судить по потрепанным манжетам и дыркам на свитере известного английского поэта Робина Крамли, который, как и Эмиль, не катался на лыжах, и поэтому по утрам можно было видеть, как он что-то пишет, сидя в той же гостиной. Они познакомились, обменявшись несколькими словами по поводу книги П. Г. Вудхауса, которую читал Эмиль. Он нашел эту книгу в библиотеке отеля, и она его удивила. Эмиль был наслышан о Крамли, и Крамли, так следовало понимать, был наслышан об Эмиле.

Именно от этого поэта Эмиль собрал по крохам ходившие по отелю сплетни, например, о том, что здесь проживали некоронованные члены европейских королевских фамилий, а также очень богатая девушка из США, состояние которой было связано с компьютерной техникой или, во всяком случае, с продуктами потребления более эфемерными, чем классические источники американских состояний — лес, железные дороги или нефть. Эмиль сомневался по поводу размеров этого состояния так же, как он сомневался относительно состояния Венна, поскольку около нее он не видел никаких охранников или дуэний. У него тем не менее не возникло сомнений в том, что девушка, о которой шла речь, и была знакомой Жеральдин, и ему ничего не стоило выяснить все подробности этой истории. Он согласился с тем, что девушка была красивой.

— Но совершенно невероятно, чтобы очень богатые девушки просто так ходили повсюду, — возразил он.

— И она к тому же очень веселая и милая, — сказал Робин Крамли. — Не помню, когда бы на меня производили такое впечатление чья-нибудь красота и свежесть, — просто розочка, честное слово.