Диана Джонсон - Раздел имущества

На улице Эми купила тюльпаны и подождала минут двадцать, разглядывая витрины антикварных магазинчиков, цены в которых были такими высокими, что их просто невозможно было назвать. Она знала, что никогда не заставит себя хотя бы просто войти в один из них, да и, откровенно говоря, она бы не хотела иметь такие странные столы на изогнутых львиных лапах вместо ножек и трехстворчатые зеркала. Эпоха Наполеона, поняла Эми. Странно, что злодей из истории мог оказать такое огромное и вредоносное влияние на украшение интерьеров квартир. Без всякого сомнения, у месье Аббу найдется этому свое объяснение.

Когда Эми вернулась с огромным букетом, напряжение уже рассеялось; стали прибывать гости, которых встречали Жеральдин и служанка, специально нанятая на этот вечер, которую за несколько минут до этого Жеральдин инструктировала по поводу домофона. Эми тоже топталась около двери, чувствуя, что ее долг — знакомиться со всеми новыми людьми, которые приходили к Жеральдин. Пришли Тамми и Уэнди, потом Элейн Дитц, которая была на ланче, и позже — Долли Мартин.

Прибыл также господин Осуорси и с ним какая-то женщина, которую он представил как Памелу Венн — очевидно, это была мать Руперта и Поузи. Памела Венн и Жеральдин стразу же почувствовали друг к другу симпатию: одна — такая по-английски сильная, с красивыми седыми волосами и в платье с цветочным узором, которое было немного длинно, другая — искусно подкрашенная, в костюме, сшитом на заказ одной маленькой мастерицей из магазинчика, расположенного за собором Св. Магдалины. Женщины договорились встретиться на этой неделе еще раз за ланчем.

— Но мне так хотелось познакомиться еще и с Поузи и Рупертом! — воскликнула Жеральдин. Осуорси и Памела объяснили, что Руперт приедет в Париж на выходные. Они не упомянули о том, что их беспокоит вопрос, где сейчас находится Поузи, и не сказали, что она должна была приехать вчера и привезти прах Адриана, но в отеле ее сейчас нет, хотя, возможно, она повезла прах вдове Адриана. Выражения лиц обеих женщин говорили о том, насколько им безразличен этот прах. Пам рассказала о злобной мстительности Адриана, проявленной им по отношению к своевольной Поузи, которой он оставил в наследство десять фунтов.

— Благодарение Богу, что во Франции такого не может произойти, — сказала Жеральдин.

Эми не знала о том, что Эмиль имеет отношение к политике, что объяснило бы его безжалостную шовинистическую критику в адрес США, которую она не раз слышала от него в Вальмери, когда он пускался в догматические рассуждения с историческими экскурсами, все время направленными против американцев. Один раз, обсуждая получение кем-то медали, он сказал: «Конечно, это что-то значит. Это британская медаль. Только американцы раздают медали, просто чтобы покрасоваться». Эми тогда довольно сильно рассердилась, что Робин Крамли согласился с этими словами.

Даже теперь, пока она пересекала гостиную, она слышала одну из его диатриб в ответ на чей-то вопрос:

— Вы считаете, что американцы плохо ведут себя сейчас? Давайте вернемся к алжирской войне — в этой войне действительно виноваты американцы. После вторжения 1942 года они распространяли листовки, призывающие к свободе колоний. Дело не в том, что un peuple colonisé [163] Колонизированный народ ( фр. ). не надо освобождать, но это было несвоевременно, вызвало раздоры и подтолкнуло политические процессы, к которым Алжир не был готов. Плюс это был еще один удар по французской армии, мнимым союзником которой были США.

Эми хотела вступиться за Америку, но она ничего не знала об алжирской войне и никогда не слышала ни о чем подобном.

— Tiens [164] Однако ( фр. ). , я и не знал, что вы алжирец, — сказал кто-то Эмилю.

Тот нахмурился.

— Вообще-то, я не алжирец.

Эми могла вполне себе представить, что Виктуар была бы замечательной женой для политика, полностью владеющая собой, утонченная и не интересующаяся Алжиром или медалями. Эми могла себе представить, каково это, быть женой политика. На самом деле, все, что не так важно, вряд ли стоило всех хлопот, связанных с замужеством. Неожиданно Эми поняла, что именно этого ей хочется больше всего на свете. Знала ли Виктуар, как ей повезло, что эта роль досталась ей?

Эми никак не ожидала увидеть барона Отто фон Штесселя, который, как оказалось, был одним из многочисленных знакомых Жеральдин. Она была поражена, когда заметила среди гостей знакомое лицо барона, с которым у нее связаны такие смущающие ее ассоциации, и вот вам — он целует ей руку и щелкает каблуками.