Кэти Летт - Бешеные коровы

До Мэдди глухо доносилась спокойная музыкальная заставка шоу. Потом зазвучали аплодисменты. Дальше шло представление будущего лауреата поэтических премий, Коричневой Совы женского движения и члена парламента от партии Тори. Следом прозвучало интригующее объявление о таинственном госте, и…

«Группа 4» сняла с нее наручники, прицепив их к и без того отягощенному ключами, фонарем и другими полезными тюремными принадлежностями поясу. Человек в наушниках авиатора и с микрофоном, к которому он приклеился как к капельному дозатору, положил руку Мэдди на поясницу.

— Развлекайся! — потребовал он и толкнул ее вперед, как парашютиста, совершающего первый прыжок.

Она пошатываясь пошла в обход разделителя в пастельных тонах.

Аудитория, упакованная ровными рядами, зашлась астматическим всхлипом, подчиняясь приказу дирижера. Камера стала медленно наезжать на Мэдди. Ведущий сделал то же самое. Он был как две капли воды похож на резинового мужчину, которого выпускают с пометкой «совсем как живой» и с латексным достоинством и рекламируют в женских порножурналах. Этого отличало только то, что он умел разговаривать. Он сказал Мэдди, что она проявила большую смелость, придя на живой эфир национального телевидения. Аудитория отреагировала на его слова по схеме Павлова — забила в ладоши. В этот момент эти люди походили на сидящих рядами дрессированных тюленей. Мэдди постаралась не придавать этому особого значения. Над сценой висел огромный неоновый знак «аплодисменты», и эта же аудитория чуть раньше проявила такой же энтузиазм, приветствуя цукини. Овощ был необычной формы, напоминающей профиль принцессы Дианы, и должен был стать чьим-то призом в конце этой программы.

Мэдди провели за модульной консолью и усадили в середину полукруга из розовых вращающихся стульев. Мэдди слегка поклонилась Харриет. Хотя та и относилась к женщинам, считавшим, что сокращение тридцати двух пар лицевых мышц, формирующих улыбку, ведет к образованию морщин, Мэдди была уверена в том, что ее не поприветствовали потому, что просто не узнали. В отличие от Хамфри. Его тщательно отрепетированное выражение лица перестроилось в нечто напоминающее вид человека, которому вручили сосуд с теплой слюной.

Член парламента от партии Тори, напоминавший глубоководную исследовательскую субмарину из тех, что посылали сделать снимки «Титаника», и считавший себя, соответственно, интеллектуально углубленной личностью, ринулся в бой.

— То, что тут написано, напоминает рекламную брошюру туроператоров: собственные ванные, путешествия на весь день, изобилие образовательных и развивающих занятий, театральные студии…

Петронелла звучно поправила серебряные «невольничьи» браслеты на загорелых руках. Единственная извилина под ее обесцвеченной шевелюрой подсказала ей, что пора заняться саморекламой.

— Когда я… мы снимали фильм о Холлоуэй…

Но упрямая подводная лодка не собиралась уступать первенства:

— Выходит, что для того, чтобы провести здесь свои зимние каникулы, необходимо обзавестись собственным уголовным делом? Да. Похоже, тут упомянуты лишь некоторые из развлечений, которые предлагает нам увеселительный комплекс «Тюрьма по соседству»!

— Отель, где клиент всегда неправ! — подал глубинную реплику Хамфри.

Его пухлое личико напоминало мордашку пупса. Он категорически не желал смотреть на Мэдди. Она только не могла решить, почему он так странно наклонил голову: то ли стараясь избежать ее взгляда, то ли из-за веса геля для укладки волос на остатках былой роскоши.

— Развлечения… Это, наверное, было, когда я вошла… — Петронелла снова попыталась обозначить свое присутствие в общем разговоре. — Всегда есть шанс умереть на сцене, особенно когда делаешь это перед убийцами…

Пока Супермен работал с дальним краем аудитории, Мэдди быстро нацарапала на листке бумаги, лежавшем перед ней, слова «Как поживает Алекс?» и сунула ее под нос Хамфри. Один из помощников, одетый в куртку без рукавов и выглядевший как человек, которому надоело всем напоминать о том, что его зовут Найджел, яростно сигнализировал Петронелле, чтобы та сняла свои звенящие браслеты.

Хамфри прикрыл рукой микрофон, наклонил прическу и прошептал:

— Слушай, никто из нас не желает тебя знать после вашего разрыва с Алексом. То есть я хочу сказать… в общем, что я-то могу сделать?

— Хммм, — задумалась Мэдди, прикрыв свой микрофон. — Я часто об этом думала, Хамфри, но на ум не приходило ничего, кроме выражения «кропать паршивые стишки».