Ануш Варданян - Не ссорьтесь, девочки!

Нажимает кнопку отбоя. Почти сразу же раздается новый звонок.

— Коррадо, мы разводимся! Понимаешь ты меня? Я подаю на развод. В моей жизни может все измениться. Все может измениться! Я могу быть счастливой.

Она швыряет трубку в стену. Та рассыпается на составные части. Юля плачет, прижав к своей груди игрушку.

В глубочайшем недоумении Эдуард смотрит на трубку сотового телефона в своей руке. Пожав плечами, бросает на приборную доску.

— Странно. Случилось что-то, — говорит он Валерке.

— Поехали в клуб, — предлагает Димон. — Ну, занята девушка. Ничего не попишешь.

— Вообще она талантливый модельер, — говорит Эдуард, словно оправдываясь перед друзьями. — Неприкаянная какая-то. Я даже думаю, может, в нее денег вложить. Перспективный бизнес…

Юлька заснула, всхлипывая. Она даже во сне твердила:

— Все изменится… Я буду счастливой… Надо только взять свою судьбу в свои руки.

Проснулась утром, продрогшая, крепко прижимая к груди символ своего будущего счастья. Хрипло трещал телефон. Юля скатилась с дивана, подобрала обломки телефона, собрала кое-как, щурясь от яркого солнца и придерживая обеими руками, и сказала тихо:

— Да…

— Юля? Юля, это вы? — спросила балерина Александрова.

— Я…

— Не узнала вас. Разбогатеете.

— Хорошо бы…

— Что вы хрипите? Вы что, «браво» вчера перекричали?

— Да, и «браво» покричала…

— Юль, ладно. Времени мало, а мне нужно себя в порядок привести. Приходите сегодня в театр. У нас прием по случаю премьеры. Там будет много тусовочного народа. Будет шанс разбогатеть.

— Лиза! Премьера! Простите! Не поздравила спросонья. А вчера не стали с девочками вас дергать, подходить за кулисы. Простите великодушно. Я даже проснулась от ужаса…

— Ну, понравилось хоть?

— Очень. Мне — очень.

— Вот и приходите. Как-никак, я вам обязана кой-каким успехом.

Едва Юля успела сделать шаг из парадного на улицу, под ноги упала роза. Она остановилась, задумавшись. Сверху полетел еще один цветок. «Это ведь мне», — кричало у нее внутри. Задрала голову посмотреть, откуда упали цветы. Ничего не обнаружив ни вверху, ни по сторонам, она наклонилась за цветком, но вдруг в непосредственной близи от ее руки упала еще одна роза, потом вторая, третья… И тут целый дождь из роз обрушивается на Юлю, больно царапая, впиваясь шипами в кожу через тонкую ткань куртки. Юля кричит, пытается отбиться от нападения взбесившихся цветов. Она случайно нажимает на кнопку автоматического замка, и машина отзывается оглушительным воем сигнализации.

— Ёшь!.. Мать!.. Блин!.. А!..

Наконец цветочный ливень иссяк. Юля стоит посреди горы цветов — исколотая и расцарапанная. Прохожие, наблюдавшие эту сцену, преодолев оцепенение, двинулись дальше по улице — бесплатное шоу закончилось.

Лосевское кафе утопало в цветах. Так бывает после юбилеев, свадеб и похорон. На каждом столе по розе, и везде вазы, банки и бутылки с цветами. Хозяйка заведения стояла над Юлей и, зажав ее голову между спинкой стула и собственной гигантской грудью, ватным тампоном обрабатывала царапины. Вместо привычного кофейного натюрморта на столике — перекись водорода, вата, зеленка.

Юля жалобно пищала:

— Ой, ой, щиплет!

— Терпи. Ты же…

— Только не говори, что я должна терпеть только потому, что я женщина.

— Так и есть. Ты — женщина.

Лосева потянулась за склянкой с зеленкой.

— Ой, может, не надо зеленкой! Мне сегодня на прием. Там мои потенциальные заказчики, а я зеленая.

Лосева, макая ватную палочку в зеленку, спокойно говорит:

— Это боевые раны. Гордись ими.

— Это вражеская диверсия. Специально, чтобы я была изуродована, чтобы не встретила мужчину всей моей жизни, чтобы заказчики избегали меня, как будто я прокаженная.

— Разве? Может, это мужчина твоей жизни тебя осыпал розами?

Юля отстраняет нависшую над ней руку Лосевой с зеленкой и спрашивает с тайной надеждой:

— Ты думаешь? Я, знаешь ли, тоже так хотела подумать. Но представила, как надо мной будут девицы смеяться, если я им выскажу эту версию, и сразу решила подумать, что это просто ошибка. Нелепица какая-то, чушь во фраке, злой розыгрыш. Кстати, точно! Это злой розыгрыш!

— Не ври тете Свете Лосевой. И себе не ври.

— Ну а как это все назвать?

— Тебя просто осыпали розами. Все. Какие еще варианты? Не вполне удачно, согласна. Но… Кто бы мог подумать, что розы с такой высоты — опасны? Вот я, например, тоже бы не подумала об этом. Честно.

— Так ты думаешь, что это мне?