Ануш Варданян - Не ссорьтесь, девочки!

— Получается, что если бы Жорик не плюнул в Михалкова и не загремел бы в ментуру, мы и не помирились бы?

— Ужас! — Нонна осознает произошедшее. — Нас ведь дети пытались наши помирить, а мы, как последние стервы, отказывались!

— А я вот все думаю, как этому мерзкому бабнику Шестаковичу удалось нас рассорить? — спрашивает Юлька.

— Ну и как?

Юля откидывается в кресле, закидывает ногу на ногу и картинно протирает салфеткой носок и без того сияющего черного ботинка. Так же картинно скатывает из салфетки шарик и, почти не целясь, попадает им в урну, стоящую метрах в шести, у противоположной стены. Юлины мысли никогда не отличались последовательностью, и подруги ждали продолжения. Насладившись паузой, она продолжает:

— Конечно, он не Джонни Депп, не Ален Делон и даже не Никита Сергеевич, прости, Соня. В общем, данные у него так себе. Плечики узковаты и покаты, задница великовата, ножки коротковаты, ну а про росточек и говорить не буду. А я купилась на его слова, да и вы все!

— Да-да, — торопится согласиться Нонна. — Конечно, слова. Магия слов!

— Все! Никакой магии, — протестует Соня. — Чары развеяны по ветру. И голова у него, что моя коленка.

— Что, такая же бугристая? — спрашивает Юля.

— Такая же лысая. Дура!

— А сейчас, между прочим, модно быть лысым. Многие даже специально бреются. Федя мой, например, брился.

— Знаешь, что я скажу тебе, Ноник, — с видом профессионала объясняет Юля. — Те, у кого волосы хорошо растут, никогда специально не бреются. Бреются те, кому есть что скрывать. Ну, при наличии минимального вкуса, разумеется…

— А при отсутствии?

— А при отсутствии — три волосины по всей территории головы распространяют.

— Ужас! Девочки, мы не должны ссориться из-за мужчин. Мы не имеем права.

— Из-за мужиков-то? — засопела Соня.

— Нельзя из-за них! Мы дружим всю жизнь и ни разу не ссорились по-крупному. Помните, мы еще вспоминали недавно?

Подруги энергично кивают. Нонна достает рукопись.

— Я тут новую главу начала. «Не ссорьтесь из-за мужчин!» называется.

У бани стояли громоздкие, как шкафы, черные джипы. Эдуард — хозяин магазина «Инфернал», хмуро озирал окрестности. Соня дожевывала на ходу пирожок и торопилась к Аронычу. Завидев ее, суровый инфернальщик широко и дружелюбно улыбнулся и энергично закивал Соне. «Чего это он, кровосос, разулыбался? — подумала она, но на всякий случай кивнула в ответ и закашлялась, едва не подавившись куском. — Тоже мне, „Мороз-воевода дозором обходит владенья свои“».

Соня идет по двору. Бывший эвакуаторщик Рома по-прежнему при дровах и уже вполне сносно управляется с электропилой и топором. Увидев Соню, тащит с головы кепку и кланяется в пояс, как крепостной своей барыне.

— Здравствуйте, Софья Викторовна.

Соня, поджав губы, отвечает:

— Здравствуйте, Роман.

— Как?..

— Не жалуюсь.

Соня исчезла в бане. Роман взмахнул топором:

— Ну и нормально. Ну и ладно. Билл Гейтс тоже сначала боты чистил, — и снова размахнулся. — Идиот! — и расколол очередное полено.

Старый банщик корпел над книгой учета, стучал костяшками старых счетов. По радио передавали концерт по заявкам. Вошла Соня.

Лейба Аронович, не поднимая головы от учетно-расчетного талмуда, сказал:

— A-а, Сонечка. Здравствуй, деточка.

— И вам здравствовать, Лейба Аронович. Вот зашла проведать вас, узнать, как дела?

— Зашла с ревизией, моя птичка. А я уже и конвертик приготовил, моя ласточка.

Двухметровая почти «ласточка» присаживается на край старого топчана. Лейба Аронович хищным указательным пальцем остановил нужную цифру на строчке, словно придавил блоху, а другой рукой протянул Соне конверт с ежемесячной прибылью от бани.

— Да какая ревизия, Лейба Аронович! Скажете тоже.

Банщик наконец поднимает на Соню стариковские мутноватые глаза.

— Соня, детка, бухучет знаешь?

Соня растерялась:

— Нет.

— И ничего-то вы не знаете, — покряхтел Лейба. — Где только жить собирались?

— В СССР.

— Счетоводить не умеете, кодекса не знаете…

Соня беспокойно поерзала на месте:

— Уголовного? — и, проникшись собственным невежеством, согласилась: — Действительно, не знаю.

— Вот я и говорю.

— Зато я КЗоТ знаю, трудовое законодательство.

— Трудовое, — шамкал Лейба. — Зачем тебе трудовое законодательство, ты ж не лидер профсоюза. А вот кодекс — нужная вещь.