Джилл Мэнселл - Соло

Холли, оскорбленная, сверкнула глазами и резко сказала:

— Ну так, значит, ты ошибся. Я просто думала, что мы можем повеселиться, вот и все. — Скрещенные пальцы, спрятанные под столом, напряглись. — А рассчитывать провести жизнь с одним мужчиной — это совсем не мой стиль, могу тебя заверить.

Когда Макс, по-прежнему улыбаясь, склонился вперед и попросил, чтобы Холли дала ему руку, а потом повернул протянутую ему кисть ладонью кверху и поцеловал, Холли поняла, что она снова оказалась на скользком склоне.

Холли не могла ему противостоять. Но если ей удастся выдержать натиск, тогда, может быть, она сумеет выкинуть его из головы. С другой стороны, есть вероятность, что ей удастся переубедить недоверчивый ум Макса и дать ему понять, что связать свою судьбу с одной женщиной — это иногда не так уж плохо.

— В таком случае, извини, — сказал Макс, придвигаясь еще ближе. Теперь его губы находились совсем близко от ее губ, и его голос вместе с запахом лосьона после бритья, как наркотик, затуманивал все ее чувства.

Оказавшись полностью во власти Максовых чар, Холли отдалась его поцелую. Когда наконец она отстранилась, голова ее кружилась от удовольствия. Макс проговорил тихо:

— Ну, поскольку на этот раз ты не напилась, то могу предположить, что ты не уснешь в течение ближайших двух часов?

Холли помотала головой, слегка краснея от воспоминаний о той ужасной ночи.

— Прекрасно. Теперь, когда мы друг друга поняли и уяснили, что мы ничего друг другу не обещаем, я бы хотел сказать тебе, что очень хочу позаниматься с тобой любовью.

С губ Холли сорвался тихий не то всхлип, не то вздох. Притянув ее в свои объятия, Макс медленно проговорил:

— Так это было «да» или это было «нет»?

«Это словно дни рождения всей жизни соединили в один», — подумала Холли. Осторожно проведя пальцами по его ключице, восхитившись рельефной мускулатурой его плеч, которая явственно проступала сквозь рубашку в белую и голубую полоску, она поняла, что все ее мечты сбываются.

— Да, — прошептала Холли, но к тому времени, когда она успела это произнести, медленное волшебное искушение уже начало свершаться.

— Я все еще не могу поверить, что ты столько много успела, — сказал Росс, отступив на шаг назад и разглядывая полотна, некоторые из которых были уже вставлены в рамы и висели на стенах, а другие лежали в углу небольшой гостиной. Его снова поразила невероятная широта стилей, в которых могла работать Тесса: вот мрачные, приглушенных тонов акварели; вот тропически яркие работы маслом, где смешивались все цвета карнавала; тут и остроумные рисунки, выполненные пером и тушью, а рядом классические зарисовки знаменитых зданий, какие делают те, кто изучает архитектуру, и тут же гротескные, комические массовые сцены, которые так хорошо удаются Тессе.

— Это просто превосходно, Тесса. Я серьезно говорю.

— Спасибо, — сказала она, обняв Оливию и стараясь сохранить серьезное выражение на лице.

Росс, опираясь на тросточку из черного дерева, которая так не гармонировала с его цветущим видом, медленно подошел к одной небольшой картине и в течение нескольких секунд внимательно ее рассматривал. Затем с заговорщицким выражением на лице, которое уже было так знакомо Тессе, Росс повернулся к ней и сказал:

— Ну, теперь нам надо кое-что организовать. Ты должна устроить персональную выставку.

— Разве? — спросила Тесса, довольная тем, что сейчас здесь не было Холли, которая к этому моменту уже каталась бы по полу от восторга.

— Конечно! — сказал Росс, обводя жестом все стены. — У тебя же тут больше ста картин. Давай я поговорю с кем надо, заинтересую нужных людей, и тогда мы начнем искать подходящее место проведения выставки. Я позвоню Маркусу Девенишу, он…

— Вообще-то, — сказала Тесса, перебив его на полуслове, — через две недели в «Девениш Галери» откроется выставка, которую я бы очень хотела посетить. Может быть, мы могли бы вдвоем туда сходить, тогда бы ты с ним и поговорил.

— А зачем ждать? Мы можем и сегодня пойти. Боже мой, как я рад, что наконец выбрался из больницы. Мне очень хочется поскорее начать что-нибудь делать.

На этот раз, чтобы скрыть улыбку, Тессе пришлось отвернуться к окну. За окном над покрытыми инеем холмами нависло тяжелое, стального цвета октябрьское небо. Пока Росс лежал в больнице, золотую осень сменила зима, которая в этом году настала необычно рано. И пока он прохлаждался без дела, Тесса кое-что сделала. Пересадив ерзавшую Оливию на другую коленку, Тесса нагнулась и вынула из сумочки небольшой рекламный проспект. С бесстрастным лицом она передала его Россу.