Элен Гома - Зависимые

— Ты, конечно, та еще звезда, согласен, но других объяснений нет. Вы так тщательно скрывались, что даже твои лучшие друзья не знали об этом. Так что да, за тобой проследили, чтобы накопать что-то личное. И они накопали. Только какой в этом смысл?

— Действительно. Кому, на хрен, надо писать о том, что я изменяю своей девушке, если только не…

— Если только не второй заинтересованной в тебе девушке, — закончил он мою мысль. Правда, я бы выразился несколько иначе.

— Кэролайн. Чертова сука. Наверняка, это была ее идея, отомстить мне за то, что я не повелся на нее.

— Так не достанься же ты никому! — ржет он, опустошая бутылку, и тут же открывает следующую. — Никогда бы не подумал, что кто-то будет настолько отчаянно хотеть заполучить твой жалкий член, чтобы опуститься до слежки, инсценировки и публичной огласки. Вау. Оказывается, ты и правда чего-то стоишь.

— Ты ни черта не помогаешь.

— Эй, я и не должен. Ты же вломился ко мне домой, чтобы набить мне морду, не так ли? С чего мне тебе помогать? — Засранец заставляет-таки меня рассмеяться.

— Жаль, что я этого не сделал.

— Мы могли разгромить тут все. Мелисса оторвала бы мои яйца и скормила бы мне их в виде омлета на завтрак. А потом она пришла бы за твоими.

— В таком случае она бы обломалась. — Я пожимаю плечами. — Они сейчас не у меня.

И это было чистой правдой. Если бы Йен не отвлекал меня здесь холодным пивом и дружескими подтруниваниями, я бы, вероятно, свернулся калачиком у ее двери, и ждал, пока она соизволит выслушать меня.

Черт, да. Наш разговор все прояснит. Я не сделал ничего, что заставило бы Эви отвернуться от меня. Она не готова меня потерять, не так просто. Я видел это в ее глазах, и не раз. Я видел в них гораздо больше, чем она могла произнести вслух, и с каждым таким взглядом, я чувствовал все большую ответственность за это. Но впервые в жизни меня не пугала ответственность. Наоборот, я решительно хотел нести ее за нас обоих.

Никогда прежде у меня не возникало желания остаться с кем-то навечно. Эви изменила все.

Она поверит мне. Должна поверить.

А если нет, я достану Кэролайн Линн из-под земли и приволоку ее за волосы, чтобы она опровергла всю ересь, что сочинила обо мне. Твою мать, она больная, если пожертвовала карьерой только ради того, чтобы наказать меня за отказ.

Я не плакала, когда прочитала статью, не плакала, когда рассказывала всю историю Мелиссе, не плакала даже, когда она уехала сегодня утром, взяв с меня тысячу обещаний, что со мной все будет в порядке. Я решила, что не буду плакать, включив свой телефон и стерев дюжину голосовых сообщений от него, так и не прослушав и не прочитав их.

Я знала, что такое может произойти. Я, на самом деле, готовилась к чему-то подобному с тех пор, как он поцеловал меня впервые. Но, не смотря на то, что я была готова к любому дерьму с его стороны, мне все равно было невыносимо больно.

Я сделала себе крепкий кофе, и тут же вылила его в раковину, вспомнив о том, что последний раз кофе для меня готовил он.

Его глаза казались такими искренними, я видела в них себя, его интерес ко мне, даже обожание. Я думала, разве может человек, который так на тебя смотрит, разбить тебе сердце однажды?

Оказалось, что может.

Я выучила наизусть каждое слово из этой чертовой статьи, я читала ее столько раз, что могла безошибочно повторить ее в любой момент. Я пропускала через себя ее снова и снова, пока Мелисса не подожгла журнал в раковине.

Но я не плакала. Потому что с каждым прочитанным словом во мне росла уверенность, что Джереми не достоин моих слез.

Он поступил точно так же с Джекки, и когда рассказал мне об этом, у меня почти не осталось иллюзий, что со мной будет по-другому. Это Джереми Холдер, и этим все сказано.

Я сделала себе апельсиновый сок.

Вчера, гуляя с Мелиссой по торговому центру, мое внимание привлекла фотография человека, губы которого я целовала несколькими часами ранее. Девушка моего возраста читала журнал, а я застыла, засмотревшись на обложку. Я даже не заметила, как сбегала к ближайшему киоску и купила себе такой же, пока Мелисса отошла в туалет. Когда она вернулась, то обнаружила меня сидящей на скамейке, как она сказала потом, с побледневшим лицом и пустыми глазами.

Я помню, что взглянула на открытую страницу журнала, лежавшего справа от меня, и она все поняла по моему взгляду. Она тоже ее прочитала, присев рядом со мной.

— Так… Ты и Джереми? — Судя по тому, как тихо звучал ее голос, я поняла, она была в шоке.