Элен Гома - Зависимые

— Ну. — Моя ладонь нащупывает ее босую ногу на полу и накрывает ее, — расскажи мне, что я здесь делаю.

Ловлю ее мимолетный взгляд на своем лице, она пожимает плечами.

— Я запаниковала. Извини, что втянула тебя в это. Теперь ты тут застрял, а ведь у тебя, наверняка, были свои планы на этот вечер. Обещаю, как только Джекки пойдет спать, я выпущу тебя.

— Ладно. — Мне все еще не ясен смысл ее действий, но я принимаю ее хилое объяснение за единственно верное. — Чем займемся?

Мы оба замечаем, что наши взгляды сходятся на ее ежедневнике, брошенном на пол. Это слегка разряжает обстановку, и Эви улыбается вместе со мной.

— Скажи, что не читал его. — Она смущенно закрывает ладонями глаза и падает на кровать. Ее халат от этого сдвигается в сторону, обнажая хрупкую коленку прямо перед моим носом. Мой член, напрягается. Мысленно даю ему отбой, потирая шею и отводя взгляд.

Серьезно, чувак, это женское колено, и всего лишь. Но, черт, как же сексуально! Ее кожа выглядит еще более шелковистой, чем гребаный шелковый халат. Мой затуманенный алкоголем разум отказывается мыслить здраво с этой минуты.

— Эм, может, ты переоденешься? — предлагаю я, — пока я тут не натворил чего лишнего.

— О, Боже, извини. Я не планировала встречать тебя в таком виде. Правда. — Она возвращает съехавшую ткань на место, выглядя при этом смущенной. А затем удаляется за дверь. — Сиди тихо, я сейчас.

— Как скажешь.

Пока Эви заперлась в ванной, я отмечаю ее вкус, с которым обставлена комната. Светло-серые стены, белая мебель, ничего яркого, кричащего. Мне нравится. На кровати много подушек разного цвета и размера, но все гармонично. Представляю, как она спит на ней в своей бордовой пижамке, рассыпав длинные светлые волосы по подушкам. Мой член снова дергается от разыгравшейся фантазии.

Твою ж мать!

Я поднимаю с пола ежедневник и начинаю перелистывать страницы с аккуратным почерком, не вникая в его содержимое. Мне просто надо чем-то себя занять, пока я не начал представлять над ней себя на этих чертовых подушках. Надо, на хрен, выбираться отсюда.

— Эй, я же просила не читать его! — она возмущается шепотом. Серьезно, это выглядит так забавно, когда она кричит на меня, буянит, отбирая свой блокнот, и при этом остается такой тихой, что просто невероятно. Я начинаю беззвучно смеяться, оправдываясь.

— Ты спрашивала, — я делаю паузу, — не читал ли я его, а это разные вещи. И кстати, если еще актуально, то нет, не читал. Ни тогда, ни сейчас.

Она все еще смотрит на меня сурово какие-то мгновения, затем черты ее лица смягчаются. А в зеленых глазах что-то мелькает, но я не успеваю уловить, что. Хм, у нее такие же глаза, как у меня. А сочетание со светлыми волосами — просто убийственно, на самом деле.

— Ладно. Ты же не лжешь, я помню.

— Угу. В отличие от тебя. — Я выгибаю бровь, она в ответ закусывает губу. И я признаюсь себе, что тоже хочу так сделать. И я сейчас имею в виду не свою губу, уж точно.

Охренеть — чуть не вырывается у меня, когда я, наконец, замечаю, во что она переоделась, когда она оказывается в опасной близости со мной на полу, предпринимая еще одну попытку забрать свой ежедневник. Обтягивающий топ с V-образным вырезом и домашние брюки, низко сидящие на бедрах. Казалось бы, ничего такого. Возможно. Для других. Для такой фигуры — это просто огонь, который спалит меня сегодня к чертям собачьим.

Наши глаза снова встречаются, успеваю заметить легкую самодовольную ухмылку на ее губах, которая быстро исчезает. Но глаза продолжают игриво блестеть. Определенно, она уловила, какой эффект произвела на меня. Я отдаю ей ежедневник, который она тут же прижимает к груди, закрывая мне обзор.

Надеюсь, мой стояк не настолько очевиден, как ее умопомрачительные формы, угадываемые под простейшей домашней одеждой, что оказывается самым соблазнительным и невероятным зрелищем всей моей жизни. Это тебе не вычурная сексуальность всех моих одноразовых подружек, когда товар лицом. Это совсем другое.

Ее руки обхватывают маленькую книженцию, в то время, как глаза блуждают по комнате, пока я бессовестно ее разглядываю. Улыбка слегка касается уголка ее губ. Она все понимает. Мы играем в какую-то игру. Я раздеваю ее глазами, а она позволяет мне это. Сдается мне, что это все, что нам светит. Тем не менее, напряжение настолько велико, что стоит зажечь спичку, как все вспыхнет. Поэтому мы не будем ничего зажигать. Ни в каком гребаном смысле.

Мы оба замираем, как нашкодившие котята, когда слышится тихий стук в дверь и голос Джекки.