Наталия Экономцева - Точка Женщины

Его голос в трубке согревает и баюкает.

— Знаешь, я только что заметила, что на улице зима, — говорит Рыжая. — Я раньше этого не видела, честно. Какой у меня диагноз, доктор? Шизофрения?

— Шизанька моя. — И Рыжая с другого конца города чувствует, как он улыбается. — До вечера.

Она кладет трубку.

Дзыыыыыыыыыыыынь.

Дверь открывается. Рыжая поднимает глаза на вошедшего и улыбается ему так, как будто всю жизнь ждала именно его. Вот этого идиота с рыжеватыми блеклыми волосами и маленькими глазками, острыми, как ножи. Она спрашивает, куда бы он хотел поехать, но при этом золотая нить, окутавшая ее сердце, натягивается до предела, как будто на другом конце ее изо всех сил стараются порвать.

Следующей ночью Рыжая тянется к доктору и понимает, что его рядом нет. То есть физически он на месте: лежит на спине, раскинув руки в стороны, и очень ровно дышит, слегка приоткрыв рот. И если дотронуться до него пальцами, можно убедиться, что его тело, большое и сильное, очень даже здесь, со всеми потрохами, и, может быть, даже с эрекцией. Но Рыжая не может отделаться от мысли, что его сердце где-то далеко. И как убедиться в этом, не прибегая к помощи острых предметов, она не знает. Она встает с кровати и босиком топает на кухню. Мелкими глотками пьет холодную воду, изучая ярко-красные ногти на ногах. Может быть, вода подскажет ей что-то мудрое? В той же книжке, где Рыжая прочитала про солнечные нити, было что-то и про воду. Кажется, что молекула воды помнит мир со дня его основания. Тогда-то Рыжая смеялась над этим еще больше, чем над теорией золотых сплетений, но сегодня она думает: а вдруг? Она замирает над стаканом, ожидая, не подскажет ли ей что-нибудь вода. Вода не подсказывает. С холодным комком в животе Рыжая возвращается в постель и утыкается носом в плечо отсутствуещего доктора. Он ничего не замечает.

Февраль был месяцем, когда он не ответил на ее звонок и в первый раз рассердился. Она считала гудки целую минуту, пока не включился металлический голос, подтвердивший то, что она уже и сама понимала: абонент для нее недоступен. Вечером доктор был зол и неразговорчив, а в ответ на ее попытки быть нежной, рявкнул «Хватит».

В марте он пропадает на несколько дней, а появившись, выглядит так виновато, что Рыжая впервые рыдает в его руках не от радости, а от отчаяния. В апреле доктор пропадает совсем — без разговоров, ссор или объяснений. Однажды его просто не оказывается дома, и сама не зная почему, Рыжая понимает, что ждать бесполезно. Ее подруга предполагает, что доктор где-то попал в аварию. Но Рыжая даже в своем летаргическом горе сознает, что никто не попадает в аварию, собрав все свои вещи и сменив номер мобильного телефона. В довершение всего золотая нить, согревавшая ее сердце целый год, лопается. Как водится, она оказывается резиновой, и, оборвавшись, бьет Рыжую во много раз больнее, чем все предыдущие бракованные нити.

Поначалу Рыжей кажется, что она всего лишь проснулась от приятного чувственного сна и что по большому счету ничего не изменилось. Она может все так же мечтать о докторе, с той только разницей, что, вернувшись вечером домой, она не увидит его, а просто продолжит мечтать. Но после майских праздников она просыпается утром, улыбается сама себе и, еще не успев сказать, что именно сегодня с ней случится что-то удивительное, чувствует, как в ней вскипает волна разрушительной силы. Она выносит на поверхность потоки слез-жемчужин и каждую порванную нить, когда-либо ударившую Рыжую в сердце.

Рыжая с трудом поднимается с кровати, принимает три таблетки успокоительного и включает телевизор. В новостях показывают арестованного повара-араба, два дня назад приправившего мышьяком континентальный завтрак в пятизвездочном отеле Шарм-Эль-Шейха. Вот тогда-то Рыжая понимает, что в начале недели отправила в этот самый отель шестерых, желавших уехать «хоть куда-нибудь, прямо сейчас». Она садится на постель и понимает: успокоительное просится обратно. Что, в общем-то, логично: разве время сейчас успокаиваться?

На ватных ногах она идет на работу, с ужасом ожидая того, что сегодня случится. Скандал, рыдающие родственники погибших, шесть претензий к туроператору. Она тихонько проскальзывает мимо охранника, отключает звонок телефона и с большим трудом противостоит желанию запереться изнутри. Целый день она замирает от ужаса, но ничего не происходит. Никто не рыдает, не хлопает дверьми и не требует удовлетворения морального ущерба. На следующий день все такая же тишина. И на следующий тоже. После майских праздников всегда затишье, и за два дня ни один посетитель не тревожит колокольчик над ее дверью. Скучая, она листает каталоги, придумывая сказки на будущее, и просматривает невесть откуда взявшуюся «Энциклопедию вымышленных существ» с цветными картинками. Кажется, даже никто из коллег не заметил, что в злополучном отеле жили шестеро желающих уехать «хоть куда-нибудь, прямо сейчас». Рыжая решает забыть обо всем этом, как о еще одном очень странном сне.