Линда Миллер - Рыцари

Марж просияла.

- Не за что, - ответила она.

Скоро Глориана начала уставать и пошла в свою маленькую комнатку, чтобы немного поспать. Ей приснился сон, очень похожий на реальность: Дэйн бродил по коридорам Кенбрук-Холла, зовя ее.

Было туманно. С дубовых листьев падали тяжелые капли. Маленький отряд уставших всадников медленно двигался в сумерках мимо замка Хэдлей и аббатства в сторону Кенбрук-Холла. Мечи их были затуплены и покрыты запекшейся кровью, а одежда заскорузла от пропитавшего ее пота и пыли. Воины все до одного были закаленными бойцами, но битва с людьми Мерримонта длилась больше двух часов, и силы солдат были на исходе.

Дэйн не отрывал взгляда от родного поместья, белеющего в сгущающихся сумерках. Там, куда бы он ни уехал, навсегда останется его сердце, принадлежащее красавице с чарующим взглядом. Дэйн устал от войны, устал поить кровью свой меч. Он возвращался домой по зову чувств, связавших его с Глорианой. Если бы она не притягивала его, у Дэйна не достало бы сил двигаться вперед. Ему сейчас хотелось только одного: опуститься на пол у ног супруги, положить голову ей на колени, чтобы она своими нежными пальцами гладила его светлые волосы.

Максин, едва держась в седле от усталости, ехал рядом с Дэйном. Его туника насквозь промокла от крови и дождевой воды. За собой он вел в поводу еще одну лошадь. Поперек седла был перекинут сраженный насмерть воин.

- Дьявольское отродье этот Мерримонт, будь он проклят! - пробормотал уэльсец. - Стоял на холме и глядел, как его люди поджигают неубранное поле. Видел? Он позаботился о том, чтобы держаться от нас подальше, мерзавец!

Дэйн молча кивнул. Он вместе с Максином и другими солдатами присоединился к Гарету на берегу озера через час после восхода солнца. Им не пришлось разыскивать Мерримонта: небо на западе потемнело от дыма, поднимавшегося над горящим полем.

Добравшись до кучки жалких крестьянских лачуг, они обнаружили, что все зерно обращено в пепел. Свиньи, домашняя птица были изрублены на куски, а соломенные крыши домов горели. Уцелевшие жители в страхе бежали под защиту деревьев. Всадники забавы ради преследовали их и, нагнав, убивали.

При воспоминании об этом Дэйн закрыл глаза. На дымящемся поле и произошло сражение между солдатами Гарета и людьми Мерримонта. Они по очереди то отступали, то, перегруппировавшись, вновь переходили в атаку. Звон стали все еще стоял в ушах Дэйна, а в глазах мелькали сверкающие мечи.

Кенбрук испытывал сильное желание настигнуть Мерримонта, расположившегося на безопасном расстоянии от места схватки. Но он не мог бросить своих людей, не мог оставить Эдварда, проходившего свое боевое крещение и уже окропленного кровью своих друзей и врагов. И Дэйн остался. Когда от усталости он уже не чувствовал правой руки, то перекладывал меч в левую и продолжал сражаться. Насколько это было возможно, Дэйн старался держать в поле зрения младшего брата. Внезапно схватка окончилась. Повинуясь сигналу, солдаты Мерримонта отступили вслед за предводителем, бросив своих убитых и раненых на произвол судьбы.

Трупы друзей и противников, павших в битве, и всех оставшихся в живых раненых погрузили в повозки. Их было решено отвезти в замок Хэдлей и в Кенбрук-Холл, дабы похоронить умерших и вылечить раненых.

Копыта лошадей стучали по обветшалым камням - Дэйн и Максин, проехав под аркой, достигли наконец замка.

Дэйну чудилось, что Глориана уже выбежала ему навстречу, что ее длинные волосы развеваются по ветру, а глаза горят тревогой за своего супруга и господина. Но ее нигде не было видно. Лишь мысль о том, что он вновь увидит Глориану, поддерживала силы Дэйна.

От разочарования, что она не вышла поприветствовать его, Дэйн покачнулся в седле.

Четверых убитых отнесли в часовню. После отпевания их должны были похоронить. Раненых, семеро из которых были людьми Кенбрука, отправили в аббатство под опеку сестры Маргарет и монахинь.

Дэйн отвел в конюшню своего верного скакуна, накормил и напоил его. Лишь после этого хозяин Кенбрук-Холла вошел в дом, чтобы справиться о жене.

Служанка Глорианы Джудит сидела, скорчившись, у огня и дожидалась господина. Увидев Дэйна, она задрожала и в отчаянии заломила руки.

- Где твоя госпожа? - стараясь держаться спокойно, спросил Дэйн. Однако он понимал, что случилось нечто ужасное. С того самого момента, как он въехал во двор замка и не увидел своей жены, он заподозрил что-то неладное.

Девушка сжалась, сгорбив худенькие плечики. По щеке ее катилась слеза, а губы дрожали.